Любовь... с двух сторон
Шрифт:
— Успокойся, Майк. Тогда поверила тебе, поверю и сейчас.
Он взял меня за руку и повел на маленький причал, который имелся на втором, самом большом здешнем озере. Эта простершаяся над водой, похожая на длинную стрелку пристань тоже была свидетелем нашего счастья. Опять нахлынули воспоминания, теперь уже абсолютно изумительные. И чем глубже я в них погружалась, тем бледнее становились дни и ночи, проведенные с Джейми Ньюманом. Ужасно, конечно, но это было сильнее меня.
— Одного только прошу, — Майк заглянул мне в глаза, — дай мне шанс. Забудем прошлое.
Милостивый Боже, как же он все-таки прекрасен. И как борется за нашу любовь…
— Даже не знаю, Майк. Надо хорошенько подумать.
— Я уже подумал! Решать тебе, карамелька.
Решение я приняла неприлично быстро.
— Ладно. Давай попробуем. — Я была совсем не уверена, что поступаю правильно, но мерцающая зелень его глаз, золото лучей и синева озера были необыкновенно убедительны в этот миг, призывали не противиться.
Майк наклонился, и я позволила ему прильнуть к моим губам. Был ли этот поцелуй слаще поцелуев Джейми Ньюмана? Я толком не поняла.
— А магазин твой, насколько я понял, процветает? — спросил он, оторвавшись от моих губ. Меня несколько покоробил внезапный переход от романтики к будням, однако я мигом забыла об этой странной перемене в настроении.
— Не то чтобы процветает, но сейчас дела идут неплохо. Хотя день на день не приходится, бывает по-всякому.
— Но ты в плюсе? В смысле прибыли?
— Да, наконец-то удалось.
— Как же я за тебя рад. Буду счастлив снова войти в долю.
О чем это он?
— Ты это о чем?
— Как о чем? О магазине, конечно. Я мечтал о том, как мы снова станем с тобой деловыми партнерами.
Я была просто ошарашена.
— И как ты себе это представляешь?
Когда я только-только начинала налаживать торговлю, Майк дал мне пять тысяч. Вот и вся его помощь. А после ему было совершенно наплевать на мои бесконечные мытарства, на муки с налаживанием контактов, оформлением вороха документов, подбором ассортимента. Однажды он даже посмел сказать, что в лавке у Торнтонов шоколад более качественный. После этого заявления изменнику пришлось провести ночь в гостиной, спать одному на диванчике.
— Да я о твоем магазине. Представляю так, что все будет в ажуре. А то в последнее время дела у меня не очень. Тренажерный зал прикрыли, мыкаюсь несколько месяцев без работы.
Я ощутила, как глаза мои сужаются от злости.
— Но от меня-то тебе что нужно?
Майк старательно отводил взгляд.
— Ну-у… я ведь тоже вложил свои деньги в этот магазин, в самом начале. Стало быть, имею право на долю в бизнесе.
— Ты так думаешь?
Совсем ослабевшее вечернее солнце уже не могло растопить лед в моем голосе.
— Ну да. А ты сама разве так не думаешь? Что мне тоже кое-что причитается с вложенного капитала?
Только в этот момент до меня доехало, как ужасно я прокололась. Какая я жалкая, безмозглая идиотка. Дура! Дура! Дура! Дура…
Даже в глазах потемнело.
Пристроиться
А я-то все приняла за чистую монету, развесила уши! Как раньше, когда он говорил мне, вернувшись под утро домой, будто засиделся с ребятами. И ведь верила. Но сейчас-то как я могла? После того, как однажды он уже показал себя в своем истинном виде.
Да не с ребятами тогда он торчал, а с ней, наивная ты дурища!
Я с трудом сдерживала слезы. И злость, и жалость к себе, и презрение, и тяжкое разочарование, и чувство униженности затопили меня с головой. Ощущения были те же, что и тогда, когда он бросил меня, как надоевшую игрушку. С глазами, полными слез, я стою вот здесь, в этом чудесном месте, перед этим человеком, превратившим мою жизнь в страдание. И я снова ему поверила, идиотка. Неисправимая дура!
Искреннее, открытое лицо Джейми всплыло передо мной… и такая боль в его глазах — как в тот момент, когда я сказала ему, что хочу встретиться с Майком. Если бы у меня сейчас в руке было зеркало, я точно увидела бы ту же боль… в своих собственных глазах.
Горечь и злость на себя были вытеснены гневом. Майк загубил только начавшее улыбаться мне счастье. Я променяла замечательного человека (только готовить не умеет) на жалкого, никчемного приспособленца!
— Ау, детка! Все нормально? — интересуется приспособленец. — Думаю, мои соображения вполне резонны, — продолжил он, не подозревая, какие мысли и чувства меня обуревают. — Так попробуем работать вместе, а? Я готов начать прямо с понедельника. Это будет здорово!
Знаешь, мама, я ведь никогда еще никого не била по лицу. Оказывается, это очень приятно. Хотя потом, возможно, надолго придется отложить дневник, потому что рука ноет так зверски, что невозможно писать.
…Отводя в тот момент руку назад, я старательно вспоминала, как действуют в подобных обстоятельствах персонажи боевиков. Сжала пальцы в кулак, отвела его так, чтобы наотмашь, и, зарычав от ярости, врезала по щеке. Удар был не таким уж и мощным. В иных обстоятельствах Майк наверняка успел бы увернуться, но я застала его врасплох. Он крякнул и, сильно качнувшись назад, рухнул с пристани в воду.
Слегка наклонившись, я посмотрела, как он барахтается, и почти завизжала:
— Да пошел ты на хер, говнюк! Не понимаю, как я могла тебе поверить!
Птицы, сидевшие на деревьях, в ужасе разлетелись от моего свирепого вопля.
— Подонок, тварь, проходимец жалкий! Проныра хитрожопый!
— Ты с ума сошла! — взвыл Майк, одной рукой держась за щеку, а другой пытаясь ухватиться за сваю.
— Вот сейчас ты сказал истинную правду! Нормальная женщина не поверила бы ни единому твоему слову! Из-за тебя я навсегда потеряла Джейми, который действительно мной дорожил!