Любовь
Шрифт:
– Это белиберда, – внушительно сказал Сильвестор и накинул на зеркало покрывало. Наваждение исчезло. Ромунд смущённо утёр слёзы. Из подсумка донеслось задумчивое похрюкивание.
– Белиберда? – нахмурился Ромунд.
– Бессмыслица.
– Но я…
– Ты видел многое. И в то же время ничего. Жизнь, одним словом.
– Но… – Ромунд хотел сказать что-то, но осёкся. Ему действительно было нечего сказать.
– Хозяин острова много бился над этой загадкой, но ни к чему не пришёл. В одной из книг подробно изложены его
Ромунд пожал плечами и посмотрел в указанное место. Там лежал чёрный листок.
– И что?
– Тоже ничего не видишь? – ухмыльнулся Сильвестор.
– А должен? – Ромунд недовольно дёрнул щекой.
– Наверное, нет. Здешний исследователь назвал этот лист пределом фантазии. Если заметишь, он вмурован в стол.
– Он постоянно работал и видел этот чёрный квадрат?
Сильвестор кивнул:
– Необычный человек, верно? Жил среди бумаги и постоянно созерцал предел фантазии.
– А, может, предел, всего лишь начало?
– Мне тоже приходила эта мысль.
– Постой, – сказал Ромунд. Отодвинув стул, он сел и придвинулся к столу. – Ты говоришь, был здесь. И, судя по всему, имел время почитать труды неизвестного автора. Кстати, они написаны на известном тебе языке?
– В общем, да. Обычный русский язык, – ответил Сильвестор. – А тебе?
– Да, я знаю его, – кивнул Ромунд, изучив один из свитков. – Русский, говоришь? Интересно. Кстати, а не твоё ли рабочее место?
Сильвестор улыбнулся и поправил очки.
– Увы. Я был бы рад владеть теми знаниями, которыми владел автор этих трудов. Но даже если я забыл своё прошлое, хоть что-то я должен был вспомнить. Находился я здесь долго.
– Долго? И тебя не затащило в цельный мир?
– Это не мир, это осколок. У меня такое подозрение, что он создан владельцем этих артефактов. Кстати, здесь его труды на английском и немецком.
– А что это такое? – смущённо спросил Ромунд.
– Эм… языки разных государств одного мира.
– Это ты на одном из островов узнал? – юноша не мог не уступить любознательности, роясь в нагромождении книг и артефактов. – О, смотри, тут свиток написан странной вязью.
– Вроде да… Не помню, – отстранённо ответил Сильвестор, вглядываясь в чёрный квадрат. На его лбу вздулась маленькая вена.
– О! Ты посмотри, какую я штуку нашёл! – воскликнул Ромунд, открыв в куче разнообразного хлама железную конструкцию из прутьев, соединяющих шарики из разноцветного металла.
– Дай-ка сюда, – попросил Сильвестор, и, переняв артефакт из рук Ромунда, поместил в центр чёрного квадрата письменного стола; чем-то щёлкнул, и небольшая с виду конструкция, резко раскрывшись, заняла собой весь стол. Шарики засветились и образовали маленькие образы островов, вращающиеся в потоках
– Карта! – догадался Ромунд.
– Да, причём, заметь, миры соединены силовыми линиями.
– Каждый остров соединён с несколькими. одним порталом! Ты говоришь, попадал сюда ранее? С какого из островов?
– Не помню. Силовые линии непостоянны. Они меняются, если видишь.
– Постоянное движение. Но ведь существует определённая вероятность, что изменения закономерны, – почесав подбородок, сказал Ромунд.
– Закономерность происходящих случайностей, – пробормотал Сильвестор. – В принципе, да. Но рассчитать её…
– А если предположить?
– Что?
– Не знаю. Думаю.
– Думай, у нас много времени.
– Кстати, карта неравномерна. Словно оборвана. Некоторые силовые линии уходят в пустоту.
– Предел фантазии.
Ромунд неожиданно всплеснул руками.
– Ты гений! – воскликнул он. – Фантазия!
– Что? – нахмурился Сильвестор и помрачнел. – Тебе не кажется. что вокруг стало несколько жарко?
Из подсумка Ромунда донеслось встревоженное похрюкивание.
– Посмотри, бумажная трава под ногами начинает…
– Обугливаться! – заорал Ромунд. – Щиты!
Наскоро созданный Ромундом щит едва сдержал мощную вспышку чистого света, пожравшую рабочую поляну со всем её содержимым – ничего, кроме пепла, она не оставила. Только два человека в обугленной одежде продолжали стоять среди выжженного пространства. И маленький визжащий от ужаса Хрюшик, превратившийся в ёжика в подсумке.
– Ничего себе, – пробормотал пересохшими губами Ромунд. Перед глазами плыло. Удар был чудовищной силы.
– Не стой! Крепи щиты! Ай, нет, не успеешь! – воскликнул Сильвестор, и, подскочив к юноше, схватил его за шкирку, прижав к груди. Полог янтарного мерцающего щита накрыл их в последний момент: остров содрогнулся от чудовищного удара огромной наковальни, грозившей сровнять людей с землёй. Но заклятье Сильвестора выдержало. Молот треснул и рассыпался на огромные железные куски.
– Ты забыл? Здесь можно творить что угодно… до предела фантазии. Защищайся. Неведомый враг не собирается останавливаться, – сказал Сильвестор и оторвал от себя Ромунда. Тот окружил себя известными ему заклятьями от всех мыслимых видов атакующих заклятий.
Невидимый противник превратил остров в пылающий котёл. Горело и плавилось всё, что могло. Страшное пламя вмиг пожрало окружавшие предметы. Однако маги выстояли. И обнаружили врага: он висел в воздухе над островом.
Подпрыгнув, Сильвестор взмыл в небо и атаковал неприятеля тучей ледяных стрел. Они отскочили от щита неприятеля, словно соломинки, и, преобразовавшись в клин, рванули обратно к Сильвестору. Тот успел растопить их в пути, и тут Ромунд нанёс удар: он представил себе два огромных облака, окруживших неприятеля, из которых били жуткие молнии.