Любовь

Каменски Макс

– Ты позвал меня обсудить напиток? – серьёзно спросил Яр.

– А почему бы и нет? Столько лет не виделись! – усмехнулся Бладмур.

– Мы никогда не были хорошими друзьями, Бладмур.

– Но и не становились врагами. Личными, по крайней мере. Это радует, согласись, – лицо Бладмура почерствело. – Но ты прав. Пообщаться наедине я решил не так. Мне необходимо знать, что вы разнюхали по поводу диких. Соломенным не обязательно это слышать. Да и вообще кому-либо.

– Почему я тебе должен об этом рассказывать? –

нахмурился Яр.

– Назовём это простым проявлением вежливости по отношению к хозяевам этого прекрасного места, – глаза Бладмура загадочно блеснули.

Яр понял сразу и прикинул в уме: хватит ли им сил пробиться. Нет, не хватит. Все устали. Им действительно нужен отдых и временный приют.

– Ничего особенно важного, – вздохнул асассин. – последние нападения на Лагерь стали более организованными, сплочёнными. Появились некоторые намёки на тактику. Наш главнокомандующий заподозрил появление лидеров.

– И вас послали их убрать? – понимающе кивнул Бладмур.

– Немудрено догадаться.

– И что? Нашли кого-нибудь?

Яр покачал головой.

– Толпы разрозненных диких и синеглазых. Честно признаться, даже не знаю, где начинать поиски.

– Основные массы приходят с севера, – поглаживая гладко выбритый подбородок, протянул Бладмур. – Возможно, ваша цель где-то там.

– Север чудовищно огромен. А теперь ещё и безлюден.

– Не факт. Возможно, какие-нибудь поседения точно так же организовали укрепления и отбиваются от атак.

– И долго ты планируешь выдержать? – вдруг прямо спросил Яр.

Бладмур прищурился и внимательно посмотрел в глаза коллеги.

– Столько, сколько возможно. В любом случае, в ваш Лагерь мы не пойдём. У нас свои законы, и покровительство нам не интересно.

Яр в который раз заострил внимание на властных интонациях бывшего ученика Шепростана.

– Не могу сказать, что кто-нибудь расстроится по этому поводу. В Лагере всё тяжелее и тяжелее с продовольствием. К нему бегут все.

– Тогда вам и своих ртов хватает. Ладно, давай вернёмся к ребятам. А то они никак не могут расслабиться. Виларий! Ещё эля гостям!

***

Дверь подвала легонько скрипнула. Сидевшая на грязном топчане рыжеволосая девочка вскочила на ноги и шустро сменила позицию, скрывшись в тёмном углу маленькой спальни. В маленькой веснушчатой ручонке лежал короткий нож.

– Это я. Жрать готово? – спросил грубый прокуренный голос.

Малышка облегчённо вздохнула и вышла в прихожую, одновременно служившую и гостиной, и кухней, и спальней для. Учителя.

– Привет, папа Эрнест, – прозвучал в тишине звонкий детский голосок.

–

Здорова. Жрать готово? – кивнул невысокий тонкий мужчина. Снимая чёрный плащ, он с интересом смотрел на стоящий в углу котелок.

– Да, папа. Перловка с рыбой, – ответила девочка и улыбнулась.

Раздевшись, Эрнест остался в серой тунике и коричневых портках. Без одежды он стал маленьким и болезненно худым. Поглаживая лысую голову, он прошёл к дряхлому, покосившемуся столу, и присел на единственную табуретку.

– Давай, чего ждёшь? – приказным тоном потребовал Эрнест.

Девочка в один прыжок оказалась рядом с котелком, и, выудив из кармана ложку, подала Учителю. Тот снял крышку и помрачнел.

– Ты что? Использовала весь мешок? – тихим и бесконечно злым голосом спросил Эрнест.

Кровь отхлынула от лица девочки.

– Я…

– Отвечай! – взъярился Эрнест и вскочил с места, чуть не ударившись головой об низкий потолок подвала.

– Я… я… да, – слёзы сами хлынули из глаз малышки.

– Какого чёрта, а? Я тебе сколько раз говорил, что жратву надо экономить? А? – звонкая пощёчина снесла девочку с ног. – Ты головой будешь думать? Или останешься такой же тупой? – орал мужчина, нависнув над ребёнком.

Девочка рыдала навзрыд, закрыв лицо ладошками.

– В комнату! Быстро! – прошипел Эрнест, снова присев за стол.

Малышка вмиг исполнила приказ.

– И хныкать хватит! А то рот завяжу! – прикрикнул Эрнест. Ребёнок замолчал, продолжив беззвучно плакать под грязной изодранной подушкой..

Когда Эрнест закончил трапезу и немного успокоился, девочка спала. Его каменное сердце сжалилось. Он почувствовал стыд.

Присев рядом с ребёнком, тонкий и жалкий человек убрал подушку с головы девочки и принялся нежно гладить её волосы. Из его узких злых глаз медленно потекли слёзы.

– Прости, малышка, прости. Я не могу владеть собой. Жизнь-сука выжгла мою душу. – причитал Эрнест.

Малышка вдруг открыла глаза и внимательно посмотрела на Учителя.

– Ничего, папа, – серьёзным голосом произнесла она. – Я понимаю. И всё равно люблю тебя.