Любовник богини
Шрифт:
Брамины в белом, голоногие и простоволосые браминки, воинственные кшатрии и жалкие шудры — представители всех каст стояли в Ганге бок о бок, равные перед божеством, а потом, выйдя из воды, садились под какой-нибудь навес и отдавали свой лоб на волю художника, который расписывал его синей и красной краскою, увековечивая касту, к которой принадлежит человек. Разносчики со множеством пустых кружек, подвешенных на шестах, вбегали в реку, погружаясь чуть ли не с головой, выбегали с уже полными посудинами и со всех ног спешили разнести воду по улицам. Один из них налетел на какого-то оборванца, недвижимо стоящего у самой воды, всеми толкаемого, глазевшего
Разносчик пренебрежительно глянул на зеваку. На его лбу не было знаков касты, поэтому разносчик на всякий случай насторожился. Вишиу-охранитель, а если это какой-нибудь неприкасаемый? Лучше держаться от него подальше!
Рядом с оборванцем стояли странствующие монахи в своих длинных одеяниях, и разносчик вздохнул с облегчением: эти никогда не встанут рядом с парией, а если так, он тоже не осквернен.
Желая отомстить за мгновение страха, он ловко сорвал одну кружку со своего шеста и выплеснул ее прямо в лицо оборванцу. По серой пыли, сплошь залепившей этот задумчивый, растерянный лик, полились грязные ручейки.
Громко выкрикнув что-то неразборчивое, бродяга отер лицо руками, и разносчик воды удивился светлому цвету его кожи. Странный человек дрожал и в изумлеют наш город Беназир, а мы, дравиды [1] , зовем его по старинке: Ванаресса. И все довольны. И никто не теряется ни в том городе, ни в этом.
— Надо думать, ты их оба хорошо знаешь? — усмехнулся белый сагиб, и разносчик наконец-то дал волю смеху:
— А то! Я ведь вырос на улицах Ванарессы! Я разношу воду священной Ганга с тех пор, как себя помню. И мой отец был разносчиком воды, и мой дед, и отец деда, и его дед… Мы, вайшии, — торговцы, ремесленники, земледельцы, — конечно, очень небогатые, но все-таки произошли из живота великого Брамы, а не из его ног!
1
Коренное население южной Индии, исповедующее индуизм.
Зеленовато-голубые глаза растерянно моргнули. Похоже было, что иноземец на сей раз ничегошеньки не понял!
— Ты что? — недоверчиво спросил разносчик. — Ты разве не знаешь, что из ног Брамы произошли шудры, а они все равно что придорожная пыль? Даже если я буду умирать от голода и жажды, я не приму ни куска, ни глотка из грязных рук шудры!
— А если он помоет руки? — задумчиво спросил сагиб, и тут настал черед разносчика таращить глаза:
— Кто?
— Ну, шудра, — нетерпеливо пояснил иностранец. — Если шудра помоет руки, ты примешь у него кусочек или глоточек?
— При чем тут руки? — обиделся разносчик. — Даже если тигра мыть с золой, с него не смыть полосы! Так и здесь: шудра навсегда останется шудрой, хоть наизнанку его выверни! Вайшии останутся вовеки вайшиями, кшатрии, которые вышли из груди Брамы, навеки останутся кшатриями, брамины, из головы рожденные, останутся браминами… Ты не думай, я тоже знаю и помню свое место, — спохватился разносчик, что сагиб не правильно его поймет. — Я никогда не подойду со своей кружкой к брамину! Я хожу только по тем улицам, где торгуют и ремесленничают наши, вайшии!
— А не знаешь ли ты, где живут англичане? — взволнованно спросил белый сагиб, так взволнованно, словно его
— Ага! Я так и думал, что ты инглиш! — хлопнул себя по бедрам разносчик, за что и был вознагражден целым водопадом: этим неосторожным движением он опрокинул на себя все, что оставалось в кружках. По счастью, священная вода уже изрядно степлилась. — Конечно, я знаю, где живут твои соплеменники. Но их очень много, а Ванаресеа — большой город.
— Мне нужны служащие Ост-Индской компании, — пояснил бродяга, и разносчик окончательно уверился, что перед ним истинный инглиш: эта братия не сомневается, что об их Ост-Индской компании должны знать все во Вселенной! Ну что ж, оборванцу-сагибу повезло: разносчик слышал эти три слова, магические для всякого белого.
— Этой могущественной госпоже служат почти все иноземцы, живущие в Ванарессе, — ответил он. — Но кто тебе нужен? Инглиш-воин или же инглиш-торговец?
— Да, тот, кого я ищу, скорее воин, чем купец, — после небольшого раздумья ответил бродяга. — Я знаю его дом по описанию. У него белые стены, а у ворот сидят два крылатых льва.
— О, так это один из домов магараджи Такура! — обрадовался разносчик воды. — В самом деле, говорят, он приветлив с инглишами и весьма умножает свои богатства с их помощью… хотя, по слухам, подвалы его дворцов и без того ломятся от сундуков с драгоценными камнями. Ну что ж, идем. Я провожу тебя к твоему инглишу, а то ты, пожалуй, все-таки перепутаешь Ванарессу с Беназиром!
И, донельзя довольный своей остротой, разносчик ринулся вперед, а чужеземец зашагал следом.
Вот уже видна белая ограда, и два крылатых льва скалят свои кривые зубы.
— Вот здесь живет твой инглиш, — сообщил разносчик. — Иди… и да помогут тебе боги! (Это он произнес вслух, а мысленно добавил: «Да не зажрут тебя до смерти собаки!») Он только успел сложить Ладони в намаете [2] , как распахнулись створки ворот, высунулся слуга-индус, раздался разноголосый лай, и цепная свора разномастных Псов выволокла из ворот высокую рыжеволосую фигуру, облаченную в белые одеяния, которые, по мнению разносчика, являли собою верх нелепости, но которые упорно носили все иноземцы.
2
Жест приветствия и прощания.
— Беги! — крикнул разносчик, пускаясь наутек, уверенный, что безрассудный бродяга (сагиб, ха-ха!) последует за ним. Он пробежал не менее десяти десятков шагов, Однако, не слыша за спиной топота, обернулся.
Его волосы под тюрбаном заранее готовы были Встать дыбом при виде окровавленного тела безрассудного бродяги… И он едва не рухнул, где стоял, увидев, как собаки радостно скачут вокруг рыжего инглиша, который стискивает оборванца в объятиях, хохоча и восклицая:
— О, Бэзил! Бэзил! Бэзил!!!
Разносчик некоторое время постоял, отпыхиваясь и задумчиво разглядывая эту картину.
«Значит, он все-таки сагиб», — кивнул наконец с облегчением и повернулся, чтобы следовать своим путем.
3. Старый друг
— Да что ты меня все кличешь Бэзилом? — отбивался между тем странный приятель разносчика от увесистых шлепков. — Я себя чувствую бог знает кем с этим именем, каким-то не то французишкой, не то… — Он вдруг захохотал.
Рыжеволосый хозяин не смог скрыть тень беспокойства, мелькнувшую на его лице.