Любовные перипетии

Кристи Агата

Всего несколько точных, четких штрихов - и готов портрет сэра Джеймса Дуайтона, прямого потомка старинного рода де Уиттонов. Эти де Уиттоны всегда славились своим умением выкачивать деньги из всей округи и складывать их в кованые сундуки, так что, когда наступили черные времена и многим английским семействам пришлось потуже затянуть пояса, богатство Олдеруэя ничуть не оскудело.

И вот финал! С самого начала и до конца мистер Саттертуэйт был уверен в благосклонности слушателей. Теперь он смиренно ждал заслуженной

похвалы, и она не заставила себя ждать.

– Вы настоящий художник, мистер Саттертуэйт.

– Я...
– Блестящий рассказчик неожиданно стушевался.
– Я просто старался быть точным.

Они уже несколько минут, как миновали главные ворота олдеруэйского парка и теперь подъезжали к парадному крыльцу. По ступенькам навстречу машине спешил констебль.

– Добрый вечер, сэр. Инспектор Кертис в библиотеке. Мелроуз взбежал на крыльцо, его спутники последовали за ним. В просторном вестибюле их встретил насмерть перепуганный старик дворецкий. Мелроуз на ходу кивнул ему:

– Добрый вечер, Майлз. Печальное событие.

– Вы правы, сэр, - заметно дрожащим голосом отвечал дворецкий.
– Просто не укладывается в голове. Как подумаю, что какой-то злодей...

– Да-да, конечно, - не дослушал Мелроуз.
– После поговорим, - и, не останавливаясь, прошагал дальше.

В библиотеке его почтительно приветствовал инспектор, огромный детина солдафонского вида.

– Скверное дельце, сэр. До вашего приезда я ничего не трогал. Отпечатков нет, чисто сработано. Так что убийца, судя по всему, не новичок.

Мистер Саттертуэйт скользнул взглядом по сгорбленной фигуре за огромным письменным столом и торопливо отвел глаза. Удар был нанесен сзади, со всего размаху, череп раздроблен - в общем, зрелище малопривлекательное.

Само орудие убийства валялось на полу: бронзовая статуэтка высотой около двух футов, в пятнах невысохшей крови на основании. Мистер Саттертуэйт наклонился, чтобы рассмотреть ее получше.

– Венера, - вполголоса сообщил он.
– Стало быть, Венера явилась виновницей его гибели.

Образ был не лишен поэзии, есть о чем поразмышлять на досуге.

– Все окна заперты, - продолжал докладывать инспектор, - изнутри.

Последовала многозначительная пауза - Значит, все-таки кто-то из своих, неохотно заключил начальник полиции.
– Ну что ж, будем разбираться Убитый был одет в костюм для гольфа, сумка с битами небрежно брошена на широкую кожаную кушетку.

– Прямо с поля пришел, - пояснил инспектор, проследив за взглядом шефа. В пять пятнадцать закончил игру - и прямо сюда. Дворецкий подал ему чай, а после чая он позвонил, чтобы лакей принес тапочки. Пока что выходит, что этот самый лакей как раз и видел его последний - живого.

Мелроуз кивнул и вернулся к изучению письменного стола.

От сильного сотрясения

многие из настольных украшений опрокинулись, некоторые разбились. Заметно выделялись большие часы темной эмали, лежавшие посреди стола.

Инспектор откашлялся.

– А вот тут нам, что называется, повезло так повезло. Видите - стоят. Ровно половина седьмого, сэр! Вот вам и время совершения преступления. Редкостная удача, сэр!

Полковник долго всматривался в лежащие на боку часы.

– Да уж точно, редкостная, - сказал он наконец и, помолчав немного, добавил:

– Даже чересчур редкостная. Не нравится мне это, инспектор.

Он обернулся к своим спутникам.

– Нет, черт возьми, больно уж все гладко получается - догадываетесь, о чем я?
– Он заглянул в глаза мистера Кина, словно ища поддержки.
– В жизни так не бывает.

– Вы хотите сказать, - уточнил мистер Кин, - что часы так не падают?

Мелроуз озадаченно уставился на него, потом снова обернулся к часам. Часы, как всякий предмет, неожиданно лишившийся привычного достоинства, имели вид жалкий и виноватый. Полковник бережно поднял их и поставил на ножки, после чего изо всей силы стукнул кулаком по краю стола.

Часы покачнулись, но устояли. Мелроуз нанес столу еще один сокрушительный удар, и часы - медленно, словно нехотя - завалились назад.

Мелроуз решительно обернулся к инспектору:

– В котором часу было обнаружено тело?

– Около семи, сэр.

– Кем?

– Дворецким - Позовите его, - приказал Мелроуз.
– Мне нужно с ним поговорить Кстати, а где леди Дуайтон?

– У себя в комнате, сэр. Служанка говорит, что она просто убита горем и никого не хочет видеть.

Мелроуз кивнул, и инспектор Кертис отправился выполнять приказ шефа. В ожидании дворецкого мистер Кин задумчиво глядел в камин, и мистер Саттертуэйт последовал его примеру. Некоторое время он щурился на тлеющие поленья, потом его внимание привлек какой-то блестящий предмет у самого края каминной решетки. Наклонившись, он подобрал узенький осколок изогнутого стекла.

– Сэр, вы меня звали?
– послышался от двери дрожащий голос дворецкого.

Мистер Саттертуэйт опустил осколок в жилетный карман и обернулся.

Старик дворецкий неуверенно топтался на пороге - Садитесь, садитесь, приветливо встретил его Мелроуз.
– -Э-э, голубчик, да у вас все поджилки трясутся! Вижу, вы еще не оправились от потрясения.

– Это верно, сэр.

– Ну ничего, я вас надолго не задержу. Так вы говорите, хозяин вернулся после гольфа в начале шестого?

– Да, сэр, и сразу приказал подать ему чай в библиотеку. А когда я зашел за подносом, велел прислать Дженнингса - это его лакей, сэр.

– Не помните, который тогда был час?