Любовный пасьянс
Шрифт:
От Барта не укрылось ее удивление, и он сказал:
— Надеюсь, вы извините меня за некоторый беспорядок в салоне.
— Да нет, мне это даже нравится, — неожиданно для себя ответила Хейзл.
— Хм, — с сомнением отозвался Барт. — И все же хлама могло бы быть и поменьше.
Он сунул конверт в кейс и, небрежно бросив его на заднее сиденье, завел мотор.
Его манера вождения тоже нисколько не соответствовала облику богатого плейбоя. Он не давил на акселератор, не ударял изо всех сил по тормозам — одним словом, вел машину
Барт включил радио. Передавали программу новостей.
За все время поездки он не произнес ни единого слова. Хейзл тоже молчала. Она могла бы сказать что-то вроде: «Надеюсь, у вас не сложилось обо мне превратного мнения», но это еще больше унизило бы ее в собственных глазах, а такого Хейзл не могла допустить, причем даже не из-за Лили, а просто из уважения к самой себе. Ей не хотелось вызывать у Барта Ардена жалость.
Она с нетерпением ждала конца поездки, но, когда машина подъехала к станции, сама не понимая почему, почувствовала разочарование.
Я никогда больше его не увижу, подумала Хейзл, удивляясь, почему эта мысль настолько угнетает ее.
— Спасибо, что подвезли. — Коротко взглянув на Барта, она вежливо улыбнулась, но поймала его пристальный взгляд и вновь пришла в замешательство.
— Вы не оставили мне свою визитку, — напомнил он.
— Визитку? — растерянно переспросила она.
— Визитную карточку, — терпеливо пояснил Барт.
Хейзл уже и не надеялась, что он попросит об этом. Ей пришлось долго рыться в сумочке, прежде чем она нашла визитку.
— Вот, пожалуйста. Это номер, по которому вы всегда сможете меня найти. — Хейзл сильно сомневалась в том, что получит работу, но по лицу Барта нельзя было сделать вывод о его окончательном решении. Стараясь сохранить ровный тон и придать ему оттенок безразличия, она спросила: — Могу я надеяться, что вы меня наймете?
— Вам больше незачем надеяться: — Эти слова похоронили все ее надежды. Бедная Лили, подумала Хейзл, и тут Барт снова заговорил, но так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова: — Она ваша.
— Простите?
— Вы наняты, — повторил Барт, и при виде растерянного лица Хейзл его глаза блеснули от удовольствия. — Разумеется, если по-прежнему хотите заняться моим балом.
— Да, хочу, — ответила Хейзл, удивляясь, отчего победа — причем такая неожиданная! — оставляет ее почти равнодушной. — Но почему? — не удержалась от вопроса она. — Почему вы решили поручить мне эту работу?
Барт нахмурился.
— Не думаю, что вам стоит реагировать подобным образом, получая заказ. — Его глаза насмешливо сузились. — Некоторые клиенты после таких слов могут и передумать.
— Сегодня я, как профессионал, пожалуй, была не на высоте, — откровенно призналась Хейзл.
— Это уж точно, — согласился Барт. — Но Брустер заверил меня, что вы —
Лицо Хейзл вспыхнуло от удовольствия.
— Он так и сказал?
— Да. А он из тех, к чьему мнению прислушиваются многие — включая и меня.
— Вы наняли меня только на основании похвального отзыва Брустера? — изумилась Хейзл.
— Отчасти, да. Но еще и потому, что вы свежий человек в этом деле, а такие люди обычно действуют с особым воодушевлением. Я никогда раньше не устраивал балов, и мне хочется, чтобы первый из них оказался удачным. — Взгляд его синих глаз стал жестким и решительным. — По-настоящему удачным.
Хейзл снова ощутила приятное возбуждение. Этот бал будет иметь успех, и она заставит всех признать это! Месть Лили станет лишь незначительным событием, а урок, который получит Барт, пойдет ему на пользу! Кто знает, может быть, в один прекрасный день он даже поблагодарит ее, Хейзл!
— О, в этом вы можете не сомневаться, мистер Арден! — горячо заверила его она.
— Барт, — поправил он.
— Барт, — послушно повторила Хейзл и сама удивилась, как легко слетело с ее уст его имя.
И столь же естественным мне казалось сидеть с ним рядом, так, что наши колени почти соприкасались, вдруг сообразила она.
Со времен своего замужества Хейзл еще ни с одним мужчиной не ощущала себя настолько непринужденно. Но это-то и было плохо. Барт Арден — не просто широкоплечий мужчина с обжигающим взглядом синих глаз. Это тот, кто лишил невинности ее лучшую подругу.
Тогда почему она устроилась рядом с ним, словно ласковая кошечка, и мурлычет вместо того, чтобы выпустить когти?
— Я пробуду за границей до конца недели, — сказал Барт, — а когда вернусь, позвоню вам, и мы встретимся в Бирмингеме, чтобы обсудить все детали. Согласны?
— Да, конечно, — кивнула Хейзл и уже собиралась открыть дверцу автомобиля, когда он, наклонившись, схватил ее левую руку и, перевернув ладонью вверх, стал пристально разглядывать.
— Никаких следов, — заметил он, проводя своим большим пальцем вдоль ее безымянного, на котором носят обручальное кольцо.
Хейзл почувствовала, как краска заливает ее щеки. Она была настолько шокирована этим неожиданным прикосновением, что даже не знала, как на него отреагировать.
— Что… что вы хотите сказать? — пролепетала она.
— Никаких следов обручального кольца.
— Кто вам сказал, что я была замужем? Брустер?
Взгляд Барта обжег ее.
— Да, а кто же еще? Или вы думаете, что я умею гадать по руке?
Хейзл нервно отодвинулась.
— Это было давно. Я разведена.
— Такое случается сплошь и рядом. Но при всем том… — Барт снова медленно провел большим пальцем вокруг безымянного пальца Хейзл. Это прикосновение было таким эротичным, что она вздрогнула, несмотря на то, что в машине было тепло. — Обручальные кольца всегда оставляют свой след… — продолжал он.