Любой ценой
Шрифт:
– Нет, – покачала она головой. – Наташку бы уже сгноил давно за такого кавалера, а мне ничего не говорит. Словно даже… боится.
– Боится? – удивилась я. – Чего же ему бояться?
– Не знаю, сама удивляюсь.
– Ларис, а ты не в курсе, что там за слухи ходили насчет истории с Наташиной смертью? Ну, будто бы она сама с собой покончила?
– Не знаю. Я же в то время в Ершовске была. Ты лучше меня должна знать.
– Ну я-то откуда! Это же дело семейное.
– Нет, меня в такие подробности
– В каком смысле? – встрепенулась я.
Лариса не успела ответить – о своем существовании и присутствии на территории моей квартиры заявил Дрюня Мурашов.
– Ну чо? – довольно подмигнув нам, сказал он. – Бабки все по домам растусовались, можно идти.
– Андрюш, – Лариска просительно посмотрела на Дрюню, – чтобы дядя не подумал, что я прогуливаю, может, ты сходишь? Скажешь, мол, встретил Ларису возле института, она там сидит, не может экзамен сдать, очень просила бутылку передать. А я записку напишу, чтобы он поверил.
– Ну давай, – почесав за ухом, ответил Дрюня.
Лариска полезла в сумку.
– Вот черт! – вздохнула она.
– Что такое? – встревожился Дрюня.
– Ручку дома забыла, писать нечем.
– Ручку? – Дрюня никак не мог допустить, чтобы отсутствие какой-то ничтожной ручки помешало ему получить вожделенную бутылку.
Дрюня быстро вывернул собственные карманы. Из них была извлечена целая куча абсолютно бесполезных вещей – просто непонятно, для чего Дрюня таскает ее с собой! – но вот ручки среди этих вещей не было.
– Лелька, у тебя ручка есть? – повернулся ко мне Дрюня.
Ручка-то у меня, безусловно, есть – она наверняка в любом доме имеется, хотя бы одна, – но вот только знать бы, где она… В моем доме так трудно что-либо найти. А все дети! Вечно запрячут самую нужную вещь куда-то в самый неподходящий момент!
И в кого они такие? Вот у всех дети как дети, а у меня…
Я перетрясла все детские игрушки, но и в них ручки не оказалось. Тогда я вспомнила, что где-то у них были цветные карандаши и фломастеры, но и они почему-то не нашлись. Наверное, Артур утащил их с собой к бабушке. Ну вот зачем, спрашивается, они ему там нужны? А матери теперь записку написать нечем.
Наконец Дрюня, действовавший наиболее рьяно из всех троих, обнаружил под ванной огрызок химического карандаша, неизвестно как и когда туда попавшего.
– Есть!!! – заорал он так, словно нашел клад. – Нашел.
– Чего орешь-то? – одернула я его. – Ларис, устроит?
– Да вполне, – согласилась Лариска, беря карандаш.
Она быстро написала на выдернутом из тетрадки листочке несколько слов и передала его Дрюне. Тот скомкал листок, сунул его в карман и направился в прихожую.
Мы с Лариской остались одни. Я заметила,
– Ты знаешь, – наклоняясь ко мне поближе, сказала она. – Ведь я недавно познакомилась с другим парнем. Сергеем зовут. Очень хороший, не чета Игорю.
– Ну так это же здорово! – воскликнула я. – Вот и встречайся с ним!
– Не могу. Игорь же мне прохода не дает. Зачем ему меня терять? У кого он деньги стрелять будет?
– Ох, зачем ты сама его приучила давать ему деньги? – вздохнула я. – Вроде умная девка…
– Оля, кто я была год назад? Дурочка деревенская! Думала, что мы поженимся, а если человек нуждается, то почему бы ему не помочь? Это уж потом я поняла, что от такого муженька бежать надо без оглядки. Да и он насчет женитьбы настроен однозначно против. Сам мне сто раз говорил, как выпьет – на кой черт ты мне нужна?
– Ну попробуй поговорить со своим новым парнем, пусть он эту проблему разрулит. Навешает разок этому Игорю, он и отстанет от тебя.
– Что ты! – испугалась Лариска. – Так опозориться в его глазах! За кого он меня примет? Как увидит это пугало, скажет – и она с ним встречалась?
– Как же вы с ним видитесь?
– Редко. И всегда стараемся уехать подальше от дома – это я прошу, чтобы с Игорем не столкнуться. А когда возвращаемся, прошу машину за квартал остановить, будто бы у меня дядя строгий и запрещает с мужчинами на машинах ездить.
– Бред какой-то! – воскликнула я.
– Бред, конечно, – уныло подтвердила Лариска. – А куда денешься?
«Нет, – подумала я. – Так она и осталась обычной деревенской простушкой. Кто же так решает проблемы? Все ее хитрости белыми нитками шиты. И как она думает, сколько это будет продолжаться?»
– Ну сколько же это будет продолжаться? – недовольно спросила Лариска.
– Пока ты сама не захочешь изменить свою жизнь, – спокойно ответила я.
– Да я не об этом, – отмахнулась Лариска. – Я спрашиваю, сколько еще нам Дрюню ждать?
Тут уже и я забеспокоилась. Не за Дрюню, конечно. С ним-то что может случиться?
А беспокоилась я о бутылке коньяку, которая, доверенная Дрюне, вполне могла уйти в сторону. Где, например, гарантия, что Дрюня, получив бутылку, не встретил по дороге своего «самого лучшего друга, которого не видел тысячу лет» – а друзей таких у него предостаточно, им любой алкоголик может стать в три секунды – не решил сменить компанию и не распить бутылочку в другом месте?
И в этот момент мы услышали доносящиеся со двора шум, крики и вой сирен. Как по команде мы кинулись к окну. Картина, представшая нашим глазам, была впечатляющей.