Любожид
Шрифт:
– Я одного не понимаю, – сказал Кузмичев, стараясь увести Гольского от подозрения в его мужском интересе к еврейкам. – Наших русских болванов. Ну, кажется, им уже каждый день во всех газетах твердят, что можно бить жидов, пора, – ничего не будет! Ан нет! Ни одного настоящего погрома! Вот смотри. – И он показал в сторону Самотечной площади, где милиция полосатыми барьерами отсекала демонстрантов от уличного перехода. – Мужики проходят мимо – хоть бы что! За все время только три старухи обозвали их жидовками. И все. А мужики не вмешиваются. Даже эти строители. – Он кивнул на какую-то стройку, которая шла по соседству, через площадь. – Работу побросали и зырятся сверху, только и всего!
Честно говоря, этот парадокс уже давно волновал и Гольского. Антисемитизм общества был явно неадекватен тем усилиям, которые прилагали Отдел пропаганды ЦК КПСС и «Пятерка» – Пятое идеологическое управление
Стоп! – вдруг осенило Гольского. Он шагнул к телефону и быстро набрал номер генерала Шумилина, заместителя министра МВД СССР, которому формально подчинялся ОВИР.
– Борис Тихонович, Гольский беспокоит. По поводу этой демонстрации…
– Знаю уже! Все «голоса» кричат! – нетерпеливо перебил Шумилин. – Какая сверху команда? Будем сажать или что?
– Сажать не можем – тут полно западных корреспондентов. Но есть идея, – ответил Гольский. – Нужно сотни две милиционеров переодеть в спецовки и каски строителей и привезти сюда. Чтобы они под видом возмущенных рабочих просто выдавили этих евреек с площади. От имени возмущенного народа. Только предупредите – рук не распускать. Но можете дать им по стакану перед операцией. А если случайно раздавят пару кинокамер у западных корреспондентов – тоже ничего…
– Понял. Жди! – сказал Шумилин и дал отбой.
И теперь, когда решение было принято, Гольскому и Кузмичеву не оставалось ничего другого, как ждать.
– У тебя есть что выпить? – спросил Гольский.
– Обижаешь! – усмехнулся Кузмичев, открыл сейф, достал бутылку французского «Наполеона» и одновременно нажал кнопку под крышкой своего письменного стола.
– Валюша, – сказал он, когда в двери возникла молодая и высокая, как волейболистка, секретарша в мини-юбке и с ярко накрашенными губами. – Организуй нам рюмочки и… Ну, сама сообрази. Только по-быстрому!
Гольский проводил взглядом эту Валюшу и невольно посмотрел на большой и явно нестандартной длины кожаный диван в кабинете Кузмичева.
– Диван на заказ делал? – спросил он с усмешкой. Но генерал предпочел сделать вид, что не понял намека.
– В каком смысле? – сказал он и снял трубку зазвонившего ВЧ. – Слушаю… Добрый день, Юрий Владимирович. Он здесь. Передаю.
Гольский взял трубку.
– Какое ты принял решение? – спросил Андропов на том конце провода.
Гольский доложил.
– Только имей в виду: на носу ноябрьские праздники, нам сейчас ни к чему эксцессы.
– Я знаю, Юрий Владимирович. Эта Бродник потому и обнаглела.
– Потом с ней разберешься, после праздников, – сказал Андропов и дал отбой, он не любил терять время попусту. Но Гольский понял, что Андропов одобрил его действия.
Тут открылась дверь, и секретарша внесла поднос с двумя бутылками нарзана, двумя коньячными фужерами, тарелочкой с тонко нарезанным лимоном и еще одну – с бутербродами с черной икрой и бужениной. Нагнувшись, чтобы поставить поднос на стол, она как бы случайно открыла в вырезе блузки свои грудки без лифчика, быстро и нагло глянула в глаза Гольскому и тут же перевела взгляд на хозяина.
– Что-нибудь еще, Кирилл Федорович?
– Лифчик надень! – хмуро сказал ей Кузмичев.
– И если можно – сыр… – добавил Гольский. Она снова вызывающе глянула ему в глаза.
– К коньяку не идет буженина, Валечка, – как можно мягче объяснил Гольский.
– Сейчас… – И, независимо покачивая бедрами, секретарша вышла из кабинета.
– Чертовка! – проворчал Кузмичев, наливая коньяк в бокалы. – Учишь тут, учишь, понимаешь…
– Может, не тому учишь? – насмешливо спросил Гольский.
В этот момент шум с улицы снова прервал столь интересный для Гольского поворот разговора, он и Кузмичев посмотрели в окно. Там, на улице, в нескольких шагах от толпы евреек, остановилась черная «Волга». Толпа демонстранток преграждала машине путь, и водитель возмущенно жал на гудок. Но еврейки не двигались с места.
– Кто это? – спросил Гольский у Кузмичева, поскольку милиция не пропустила бы сейчас к ОВИРу никого, кроме правительственных машин.
Но Кузмичев только
Однако через минуту Гольский и сам узнал, кто это, – из машины вышел и быстрым шагом прошел сквозь толпу сам Юрий Сергеевич Игунов, правая рука Суслова и автор книг «Вторжение без оружия» и «Иудаизм без грима. Очерки по идеологии и практике сионизма».
– Убрать? – спросил Кузмичев у Гольского, кивнув на коньяк.
– Почему? Не надо, – сказал Гольский и усмехнулся: – Он что – нерусский, что ли!
– Валя! – крикнул Кузмичев секретарше. – Еще рюмку!
Между тем Игунов, не узнанный толпой евреек, вошел в ОВИР. Впрочем, и откуда им было узнать его, подумал Гольский, всегда восхищавшийся фантастической карьерой этого Игунова. Всего десять лет назад Игунов был аспирантом Киевского университета, с блеском защитившим диссертацию по экономике Киевской Руси и Хазарского каганата. После этой защиты перед молодым русским ученым были открыты двери в Академию общественных наук, Институт мировой истории, Институт истории СССР, МГУ и даже в Высшую партийную школу, если бы он захотел. Однако вместо научной карьеры Игунов уволился из университета, устроился истопником в кочегарку какого-то районного ЖЭКа и, уже недосягаемый для цензуры, все свое время посвятил сочинению самиздатских листовок, в которых писал то, что имели в виду, но не могли открыто сказать все остальные легальные борцы с сионизмом.
«…Сиониствующие инакомыслящие – Сахаров, Солженицын, Буковский, Шафаревич и так далее – при поддержке Конгресса США и правительств других сионизированных стран Запада пытаются подорвать нас изнутри, чтобы проложить дорогу детям Израиля к мировому господству. Только Коммунизм и Советская власть противостоят сейчас шествию сионизма. Очиститься от всей скверны иудаизма и сионизма – другого пути спасения у русского народа нет!…
…Низвергать сейчас нашу идеологию и нашу форму правления – значит открыть двери перед захватом страны сионистским капиталом. Спасти русский народ можно не через ниспровержение КОММУНИЗМА и СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ, а только через их укрепление, путем очищения их от плесени просочившегося в них сионизма…
…Солженицын требует от Патриарха России, чтобы он призвал русских водить детей в церковь – учить их поклоняться иудейским пророкам, приучать к мысли о богоизбранности евреев, о том, чтобы они сознательно готовили себя к роли рабов евреев и примирились с мыслью об иудейском господстве. Между тем, если сейчас кому-нибудь и нужно реабилитировать ПРАВОСЛАВИЕ, то в первую очередь тем, кто его создавал, – сионистам. Потому что для себя они создали иудаизм, по которому человечество делится на людей (это только евреи) и на гоев (это все неевреи: русские, негры, китайцы и т. д.). Для гоев было создано христианство и ислам – дочерние предприятия от иудаизма, призванные держать в повиновении перед высшей расой (т.е. евреями) всех остальных. Гои же, согласно Ветхому Завету, должны стать рабами евреев, по их расчетам, к двухтысячному году. Великая заслуга русского народа состоит в том, что он первым среди других народов покончил с ПРАВОСЛАВИЕМ как предбанником иудейского рабства и выбрал себе другую религию – КОММУНИЗМ…
…Если скинуть большевиков, к власти придут сионисты, и только сионисты, у них деньги и агентура плюс блестящая организованность – у нас ничего, кроме большевистской партии, которая пусть хоть худо-бедно, но защищает нас…
…Международный сионистский концерн сосредоточил в своих руках 80% всего капитала западного мира. Это пострашней фашистской чумы. Если они победят – это смерть всем, в первую очередь русским, которых они окрестили зоологическими антисемитами и поставили своей целью физическое уничтожение всех гоев поголовно. Так же, как во время Великой Отечественной войны все русские объединились для борьбы с общим врагом, так и сейчас мы должны объединиться и бить всех, кто за сионистов, поддерживать и поощрять всех, кто против них. Середины нет! Кто не с нами – тот против нас! Кто не против сионизма – тот против русских!…
Во всей цепи проблем, стоящих перед русским народом, главной является борьба с сионистским засильем. Ухватившись за это звено (и только за это), можно вытянуть всю цепь проблем. Если этого не сделать, сионисты к двухтысячному году уничтожат русский народ ФИЗИЧЕСКИ вмеcте со всеми его проблемами…
…Необходимо ориентироваться не на подонков типа Сахарова и Солженицына, а на честных партийных, советских, военных работников, патриотически настроенных деятелей культуры и искусства и прочих советских людей, коммунистов и беспартийных, имеющих вес и голос в органах управления.
Таких людей много, но они заняты текучкой, мешающей видеть и сознавать всю степень опасности сионизма…»