Люцифер. Путь Падшего
Шрифт:
Судя по звуку удаляющихся за моей спиной шагов, второй молча с ним согласился, и странная парочка бросилась наутек. Обернувшись, я увидел лишь мелькающие среди нагромождения мусорных контейнеров спины.
Проворные ребята.
Итак, я в каком-то тесном переулке. Мусор, грязь, серый камень, обшарпанные стены домов слева и справа – трущобы!
В одну сторону улепетывают нашедшие меня бродяги.
С другой – приближается жутко завывающий зверь, которого эти двое назвали странным словом «копы». Будь я в хорошей форме, то смог
Дар молчит. То ли спит, то ли пропал, то ли заперт. Тут не то что чужих мыслей не прочесть – мне бы с собственными разобраться!
Первый раз со мной такое. Даже отец при изгнании – и тот не посмел лишить меня сил.
А еще этот зверь, который все ближе и ближе.
– Эй ты! Стой, где стоишь! Руки вверх! А теперь медленно, очень медленно повернись, и держи руки так, чтобы я их видел.
Человеческий голос. Акцент, скорее, характерен для населения Латинской части Америки. Странно, а куда делся зверь? И почему этот человек не бежит от него в ужасе?
В любом случае, мне лучше послушаться приказа. Заодно хоть взгляну на смельчака.
– ...прием, это Рамирес, я на углу Шестой и Девятой, у меня тут подозрительный тип, весь в крови или чем-то похожем. Не вооружен.
Итак, мужчина лет тридцати, черные густые волосы, смуглая кожа. Высокий, хорошо сложен – даже некое подобие военной формы не скрывает развитой, тренированной мускулатуры.
А он хорош! Наверняка нравится человеческим женщинам.
Пожалуй, даже я бы выбрал такое тело в качестве оболочки.
Стоит прямо перед «зверем», сжимая в руках какую-то странную но, судя по характерной позе, наверняка опасную штуковину, отливающую металлом и пахнущую смертью.
А за ним – машина. Полицейская патрульная машина, вой сирены которой я ошибочно принял за рев зверя. На двери написано название города и департамента, но отсюда ничего не рассмотреть.
– Я сказал стоять на месте! – грозно прикрикнул Рамирес.
Кажется, я непроизвольно сделал шаг вперед, пытаясь прочитать надпись, а он воспринял это, как угрозу.
Маленький смешной человечек. Впрочем, эту опасную штуку у него и впрямь лучше отобрать. Кажется, она называется «пистолет». Еще немного, и я смогу вспомнить его модель...
Я сделал едва уловимое движение рукой, но оружие даже не шелохнулось.
Махнул сильнее, изобразив характерный подзывающий жест – но с точно таким же результатом. Хотя нет – может, оружие и проигнорировало мои телодвижения, но не его хозяин.
Потому что он выстрелил.
Медленно, словно в кошмарном сне, из ствола компактного служебного «Глока 19» вырвался крохотный взрыв, на фоне которого я не сразу заметил черный зловещий контур девяти миллиметрового снаряда.
Направленного точно мне в переносицу.
Грохот выстрела повис вязкой ударной волной где-то там впереди, совсем ненамного отстав от пули, парящей на «гребне» этой
Тонкая, едва заметная вероятностная линия траектории полета смертоносного снаряда соединяла его с моей переносицей, демонстрируя прекрасную стрелковую подготовку трижды проклятого Рамиреса, моего почти состоявшегося убийцы.
В том-то и дело, что почти.
Растянутая в бесконечность секунда, исчезнувшие звуки, застывшая на месте пуля и росчерки вероятностных линий – мой Дар вернулся! Именно сейчас, когда он был так нужен, буквально за мгновение до гибели...
...гибели этой никудышной временной оболочки.
Задерживаться в которой я вовсе не собираюсь, раз уже мои силы вернулись.
Раздался громкий хлопок разворачиваемых крыльев и...
...и ничего не произошло.
Потому что звук этот раздался шагах в десяти за спиной.
И это был хлопок чужих крыльев.
– Здравствуй, Брат, – раздался позади голос, знакомый до боли голос – до самой настоящей физической боли, со стоном повергнувшей мою жалкую оболочку на колени.
– Кхе-кхе-кха, – ответил я.
Точнее, попытался. Но человеческие органы речи не предназначены для воспроизведения звуков Первого Языка, так что меня скрутило приступом кашля. Приветствие было произнесено на энохианском, вот и я попытался ответить на нем же. Зря...
– Рагуил... Надо же, какая честь...
– У меня для тебя послание, Брат. Приготовься...
И не успел я даже заткнуть глаза и уши, как он сказал Слово. Сказал, и исчез. А вместе с его исчезновением пропали следы вероятностных линий, а застывшее время снова устремилось вперед неудержимым потоком.
Вместе с пулей, направленной точно в переносицу моей смертной оболочки.
Моей новой тюрьмы, телесной темницы...
* * *
Как же раскалывается голова!
Но теперь хотя бы понятно, почему – потому что мне не далее как пару часов назад вытащили из нее пулю. И теперь я точно знаю, где нахожусь – Лос Анджелесский муниципальный госпиталь, бесплатная клиника, где в том числе принимают безродных бродяг вроде меня. Без документов и без гроша в кармане.
Точнее, вроде моей нынешней оболочки.
В которой я «заперт отныне и во веки вечные, лишенный надежды на прощение и шанса на спасение, а так же всех своих сил и способностей!» – примерно так можно кратко перевести полученное от Рагуила «Слово».
Кто меня наказал и за что – братец не поведал.
Жалкая шестерка...
Иредкостный идиот – ему, видите ли, стало меня жалко, а потому он решил сделать мне ценный дар от широты своей бессмертной души.
И теперь у меня есть Искра, да не простая, а чистейшая и невероятно мощная Искра Сотворения, с помощью которой я могу совершить небольшое чудо. Например, исцелить и омолодить доставшееся мне никудышное тело, сделав его вполне сносным.