Люцифер. Путь Падшего

Магазинников Иван Владимирович

И я настроил интерфейс таким образом, чтобы кроме имени, возраста и профессии, отображался так же пол и на всякий случай раса.

– Ну и какого дьявола, то есть меня, весь этот маскарад, а, Томми?

– Тамарой меня звать... Просто папа очень мальчика хотел... – Мокрый Нос влажно хлюпнул и... разревелся!

Точнее, разревелась, уткнувшись своим вечно простуженным носом мне в плечо.

Глава 7. Запахи свободы

Развращать сопливую пацанку мне не хотелось – не в моем вкусе, да и бездушный Всадник,

это совсем не то, что сочная горячая грешница или наоборот, стеснительная скромница с невинной душой. Правда, таких с каждым годом все меньше и меньше остается. Если бы тот эксперимент с драконами удался – то эти зверушки точно повымерли бы веку к 21-му с голодухи, если бы питались девственницами, как нынче в сказках пишут.

Хотя, на самом деле, жрать они должны были мясо и торф, чтобы в результате получалось газовое топливо для их огненного дыхания. Но ничего не вышло – первые драконы то взрывались, то задыхались, то сами же и воспламенялись. Пока Творец в порыве «вдохновения» не решил эту проблему при помощи сильнейшей Искры, засунув ее в огнедышащую летающую зверушку. Та в результате получила мощнейшую регенерацию и ускоренный метаболизм, стала практически бессмертной и за несколько дней сожрала почти все что бегало, ползало и летало на острове.

Пришлось подключать Михаила и его пресловутый Огненный Меч, пока тварь не добралась до континента и там тоже всех не съела. Ну, бравый архангел и решил проблему самым радикальным образом, да еще и с присущим ему усердием.

В итоге и с драконами у нас ничего не вышло, и с динозаврами как-то неудобно получилось...*

– Ну что, приятель, – я повернулся к Голоду, – Пойдем знакомиться с твоей мамой, богобоязненной славной католичкой.

– Но...

Парнишка попытался возразить, но потом посмотрел на меня, на своих товарищей, на биту в моей руке... и промолчал, тяжело вздохнув.

– А мы?

Оставлять двух других подростков без присмотра не хотелось, но не потащишь же всех в чужой дом, да еще и с ночевкой? Я, конечно, воплощение хитрости и обмана, но вряд ли госпожа Томпсон – воплощение наивности, простоты и глупости. По крайней мере сынишка у нее получился хоть и непутевый, но при этом довольно сообразительный.

– Далеко друг от друга живете?

– Я в соседнем доме.

– А я в общаге, в конце той же улицы. Или в начале?..

Уже неплохо. Впрочем, эта спевшаяся троица наверняка знакома с детства, а значит и выросли если не в одном дворе, так уж точно в соседних.

– Хорошо. Значит, завтра в восемь утра встречаемся у дома Юджина. То есть Голода.

– И что делать будем? Опять очкариков на бабки разводить? – Война поиграл мышцами, – Или начнете нас учить драться, Мастер?

– Увидишь, – загадочно произнес я, нагоняя туману.

Еще бы самому знать, в каком направлении двигаться и что теперь делать с этой троицей обормотов. В любом случае, утро вечера мудренее и светлее, а моей смертной оболочке давно уже пора отдыхать – выносливость у Хромого итак низкая, а он еще и после операции не оправился.

– Веди.

Мы быстрым шагом преодолели несколько кварталов. То и дело встречавшиеся по пути стайки

подростков, бродяг и даже полицейских хоть и окидывали нас изучающими взглядами, но не приставали – с одной стороны мы выглядели достаточно грозно и странно, а с другой, за один потрепанный внешний вид да биту нам вроде как и предъявить нечего.

Война распрощался с нами у невзрачного пятиэтажного здания-коробки, с обшарпанными стенами, ржавыми решетками да немытыми окнами – спортивного общежития. Минут через пятнадцать отстал... отстала Чума, отказавшись от моего предложение проводить ее до самой двери. А еще через сотню шагов мы оказались на месте.

Эта типовая многосемейка ничем не отличалась от того же общежития или от других домов, которые и составляли лабиринт местных трущоб, прерываемый редкими сквериками десять на десять метров, да вездесущими спортплощадками с турниками и сиротливым баскетбольным кольцом.

– Пришли, – вздохнул мой провожатый, – третий этаж, тринадцатая квартира.

Хороший знак!

И я не про чертову дюжину, а про отдельную квартиру – значит, не так уж плохо и живут. Иные и по две-три семью на комнату ютятся, если верить фильмам, конечно. Во время своих предыдущих визитов на Землю я предпочитал куда более приличные места, так что в трущобах оказался впервые.

По крайней мере, за последние пару-тройку веков.

– Ты в колледж хоть ходишь? В школу? Университет?

– Ага.

Святые подмышки, послал же мне Отец помощничков! Хотя, как раз с него и станется.

– Что ага? Во все три сразу?

– В школу, – пробормотал тот, и почему-то опустил глаза.

Ясно. Война, раз живет в специализированном общежитии, наверняка уже учится в колледже или где посерьезнее, получая отметки за свою отличную физическую форму и спортивные успехи. Чума, скорее всего, тоже окончила среднюю школу, а вот он слегка подзадержался за партой – возраст-то у них троих примерно одинаковый – 18-19 лет.

– Опять негодник допоздна с этими своими дружками по дворам да стройкам бегал, уроки прогуливал?! – вместо ожидаемой трели сигнала, отозвался за дверью дрожащий женский голос, едва я коснулся кнопки звонка.

– Ну мааам, ну что ты сразу... У нас гости, – обиженно заныл Голод, едва распахнулась дверь.

– Ох, свят-свят, простите, я вас сразу и не заметила, – перекрестилась появившаяся в проеме женщина.

От крестного знамения у меня скрутило живот и заныли зубы – действительно, искренне верующая католичка!

Хелена Томпсон (65%)

Повар, священник, певица. 36 лет

Состояние: (…)

Биография: (…)

Хелена. Хэлен. Хелл — определенно, это я удачно зашел!*

Мать Юджина оказалась на удивление молодой и когда-то даже симпатичной женщиной, которая работала на кухне при церкви и пела в хоре. А еще она была очень больна, и эта болезнь оставила на ней неизгладимый след, прибавив несчастной лет 15-20. Избыточная худоба, нездоровый цвет лица, плохие зубы – и при этом на удивление роскошные светлые волосы, струящиеся до самого пояса.