Людас

Тихоненко Игорь

– Чего тебе, Федор?- спросил священник, стоя в дверях хаты.

– Панна Кульбас просила вас сегодня же освятить дом сотника Яворного,- выпалил староста.

Отец Евсей только собрался что-то сказать, даже уже рот открыл для этого, Прищепа тут же добавил:

– А то говорит, что не даст денег на ремонт церкви.

Священник закрыл рот. Помолчал и многозначительно произнес:

– Желание панны Кульбас для меня все равно, что закон. Проведу службу утром и обязательно выполню её просьбу. Так ей и передай.

– Я буду ждать Вас возле

дома сотника,- сказал Прищепа и направился домой.

Ему надо было взять с собой инструмент, чтобы открыть дверь в хате Яворного. После небольшого пререкания с женой, староста, взяв топор, направился к дому сотника. Солнце уже поднялось над крышами хат, когда Федор добрался до цели своего пути. Он осмотрелся вокруг и подошел к двери. Соседей не было видно.

“Слава Богу, никого нет”,- подумал Прищепа, и в то же время почувствовал, что у него за спиной, кто-то есть. Он медленно повернулся, держа наготове топор. Дрожь пробежала у него по всему телу. Перед ним стояла огромная черная собака и внимательно смотрела на него. В её поведении не было ничего агрессивного. Только седьмым чувством Федор понял, что выражает взгляд этого чудовища. Весь вид пса говорил: “С чего начать? Укусить этого незваного гостя за ногу или может сразу вцепиться ему в горло?” Так они, молча, наблюдали, друг за другом несколько секунд. Потом Прищепа решил отогнать собаку и сказал:

– Пошла отсюда! Кыш, тебе говорю!

При этом он махнул рукой. Псина, как по команде прыгнула на него. Дальше все произошло молниеносно. Федор отскочил в сторону и ударил животное топором по че­репу изо всей силы. Голова у собаки раскололась надвое и повисла вниз, держась на шкуре. Тварь рухнула на землю, заливая кровью траву вокруг себя. Лапы у неё дерга­лись в судорогах. Животное за все время не издало ни звука. Прищепа выронил окровавленный топор и сел возле стены дома. Руки у него ходили ходуном от страха.

“Хорошее начало. Посмотрим, что дальше будет”?- подумал староста, постепенно, приходя в себя. Посидев еще немного, он встал, взял топор и вытер его о траву. Вернул­ся к двери. Заложил колун в проем между рамой и ручкой и надавил на держак. Что-то хрустнуло, и дверь отворилась. Федор вошел в дом. Там все было, как обычно в укра­инских хатах: стол с лавками, печь; в других комнатах - кровати, аккуратно заправленные. В углу висела икона, затянутая паутиной. Лампада под ней не горела.

“Интересно, как это может находиться Божья икона в сатанинском доме”?- размышлял Прищепа.

Он попытался поджечь лампаду, но она тут, же гасла. После нескольких попыток, он бросил это занятие. В доме было прибрано. Посредине большой комнаты лежала ночная сорочка Марты. Староста толкнул её ногой и сразу же отскочил в сторону. Из-под сорочки выбежала здоровенная серая крыса и скрылась в соседней комнате. Фе­дор перекрестился и вышел из дому. Скоро подошел и дьяк. Увидев дохлую собаку, он испуганно спросил:

– А это еще что такое?

– Вы, что сами не видите - собака,- ответил Прищепа.

– Так. Не умничай. Я вижу,

что это собака. Я спрашиваю, что у нее с головой, и почему она здесь валяется?

– Она, потому здесь и валяется, что у неё с головой не все в порядке. Хватит задавать вопросы. Пошли делом заниматься, пока народ не сбежался.

– Я сейчас же ухожу. Я не буду святить такое место. Меня за это сана лишат.

– Ну, что Вы так переживаете? Это я собачку топором тюкнул. Что здесь такого странного. Она на меня бросилась, а я её того…- Федор сделал при этом жест, который красноречиво иллюстрировал его слова.- Что же было делать? Ждать, когда она меня сожрет? Обычное дело, пес пытался защитить дом хозяина, а я ему, очевидно, не понравился.

– Да, это не собака, а дьявол какой-то,- немного успокоившись, проговорил священник,- я таких и не видывал. Не понимаю, как ты её не побоялся?

– Побоялся, но умирать было еще страшнее,- объяснил староста.- Ну, все, отец Евсей, хватит капризничать, пошли панский наказ выполнять. А, если есть еще какие-то со­мнения, то сразу вспоминайте о деньгах, которые панна Кульбас обещала дать на ремонт церкви.

Дьяк перекрестился три раза и вошел в дом. За ним последовал Прищепа. Осмотревшись по сторонам, отец Евсей достал кропило, вынул серебряное ведерко со святой водой и омокнул в нем щетку, при этом произнес:

– Освящаю во имя Отца, Сына и Святого Духа, Аминь!

Сразу же после его слов задрожали стены в доме, и затрясся потолок. Как только он брызнул святой водой в комнату, дом стал разваливаться по кускам. Из всех щелей выскакивали крысы, вылезали змеи и выпрыгивали жабы, а из иконы - закапала кровь. Староста схватил священника за шиворот и вытащил его на улицу. В это мгновение рухнула крыша.

Прищепа и отец Весей стояли, как парализованные, с широко открытыми глазами. К старосте, первому, вернулось сознание:

– Одно могу сказать, воистину Вы святой, батюшка. Посмотрите, как Вас нечистая сила не любит. Вот, что натворила окаянная. А, если вспомнить еще, что было тогда в Ведьмином Яру, когда панну Марылю закопали…. Я бы Вас в епископы произвел. Ей Богу, не вру. А святая вода у Вас такую силу имеет, что и сказать нельзя.

Дьяк стоял весь поникший. Похоже, ему было не до шуток. Набравшись сил, он сказал:

– Пошли отсюда скорее, пока пыль не осела. Может, не увидит нас никто? Что я сотнику Яворному скажу? А самое главное, я же здесь не причем!

15.Раскрытие заговора.

Степан Колода, как пуля, домчался до головного куреня.

– Быстро доложи кошевому, что хорунжий Колода просит его принять. Дело срочное,- настойчиво говорил он часовому, охранявшему вход в здание.- Да, шевелись ты!

И не дождавшись возвращения, казак, ворвался в помещение. За столом сидели Шульга и Кулиш. За Степаном вбежали несколько человек из охраны, пытаясь задержать его.

– Отпустите хорунжего, и все выйдите,- приказал кошевой.