Люди Дромоса
Шрифт:
– Угощаю.
– Бросил он. И, гладя мне прямо в глаза, попросил.
– Юра, не приходи сюда больше.
– Конечно.
Я кивнул и, оставив недопитым пиво и недоеденным бутерброд, вышел на улицу.
Анна вышла замуж. Вообще-то глупо было бы ожидать что женщина, подобная ей, станет в течении двух с половиной лет лить слёзы, и хранить верность случайному любовнику. Да и не Анны мне было жаль, а именно тех времён, когда я был на два с половиной года моложе. Что ж, совет да любовь. И, надеюсь, детки. Здоровые и жизнерадостные карапузы, такие, как Анька с Ванькой.
Я покатил,
Но, как и все восточные города, колониальный квартал оказался коварен. И, спустя минут пять я почувствовал, что заблудился. Когда же в третий раз проехал мимо лавочки с пытающимся ухватить за рубашку торговцем, то понял, что без посторонней помощи мне не выбраться. И я притормозил, отдавшись на милость лавочника, пытавшегося всучить мне какую-то шкатулку с чем-то бухающим внутри. Хитрющий коммерсант всем своим видом изображал готовность помочь в затруднениях, но - потом. Глядя на мой понурый вид он, что-то гомоня, заволок меня внутрь и перешёл на русский.
– Вы не можете уйти, не попробовав кофе.
Кофе так кофе. Я сидел на плоской подушке в ожидании, пока принесут напиток.
Но, всё же я зашёл не в европейское кафе, а почти насильно затащен в лавку купца. Наверное, у меня от всего пережитого притупилась бдительность, так как позволил ему втянуть меня в увлекательнейший процесс купли-продажи. Весь кайф состоял ещё и в том, что предлагали буквально кота в мешке. Как говорится: "что это такое по-арабски не знаю, а на русский не переводится". Купи - и всё тут. Должно быть, это у них своего рода спорт. И лавочники заключают между собой пари, кто быстрее сможет продать хоть что-нибудь зазевавшемуся гостю. И именно ставки служат основным доходом, а вовсе не выручка от продаж.
Но, услышав цену, я в срочном порядке изменил мнение. Ибо она оказалась поистине неимоверной. Двадцать червонцев. На лбу у меня написано, что ли, что я лох?
Восточная торговля, должен вам сказать - нечто особенное. Мне предлагали купить - я отказывался. Тогда хозяин начинал хвалить мою "ханум" и желать здоровья и долголетия мне, моей семье и моим детям, пусть Аллах пошлёт их как можно больше.
В отчаянии, ляпнул, что согласен отдать за то, что он укажет мне выход в европейскую часть Парижа, один золотой. Блин, тут то и началось самое интересное. Я, судя по воплям, сволочь эдакая, хочу пустить его по миру, оставить голодными его детей и свести парня в могилу, так и не дав дождаться внуков. Но, решив что, в крайнем случае "выйду в коридор" я упёрся рогом. Главное, не набавлять цену, пока хозяин её снижает. Стеная и хватаясь за голову, лавочник минут через тридцать понуро кивнул.
– Давайте ваш золотой.
Я протяну монетку, и тут принесли кофе.
Чашечка по виду напоминала напёрсток. "Тут и пить-то нечего" - мелькнула мысль. Сделав один глоток, я почувствовал, что на второй может и не хватить. Да плюс ещё основательный слой гущи на дне. "Маловато", подумал я, и тут же понял, что больше и не надо. Сердце заколотилось, словно только что пробежал стометровку. И - прилив бодрости. А улыбающийся хозяин уже протягивает чёртову шкатулку с чем-то громыхающим внутри.
– Послушайте, уважаемый, а как же дорога?
Тот, скалясь, открыл заднюю дверь и я увидел широкий проспект, по которому весело бежали машины. Невдалеке виднелась Эйфелева башня. Мистика какая-то. Извинившись, я вышел на улочку и, взяв в охапку велосипед, попёрся прямо через магазин.
Шкатулку деть было некуда и я намеривался уже выбросить её в ближайшую мусорку. Но, вспомнив Инку и её страсть ко всякого рода безделушкам, снял рубашку и, завязав в неё приобретение, повесил за спину. Ну и что, что с голым торсом? За клошара сегодня уже приняли, так что плевать.
13
Я снова крутил педали, с твёрдым намерением добраться до постдвора и завалиться спать. Само собой, собирался взять чего нибудь перекусить и никуда больше не встревать. Как же, размечтался. Уже почти добравшись до места, наткнулся на толпу состоящую из кришнаитов. Бритоголовые парни и девушки, облачённые в жёлто-оранжевые балахоны, ритмично колотили в барабаны и заунывно тянули противными голосами: "Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Рама".
Прохожие с изумлением взирали на молодых людей, казалось не имеющих пола. Проводящих свой киртан нисколько не заботясь о том, что оккупировали добрый кусок проезжей части. Глухие удары барабанов гулом отдавались в ушах, звенели мриданги и, заунывно звучали мантры. Мантра, она и в Африке Мантра. И, как оказалось, звучит совершенно одинаково. Что в индийском Майяпуре, у нас дома, что в местном Париже, который расположен, я и сам затрудняюсь сказать где. Экзотические дхоти и сари развевались на ветру, большей частью создаваемом последователями Шрилы Прабхупады, вертящимися в танце. Рядом, у большого, отделанного мрамором фонтана, с бронзовой статуей посредине, на фоне водяных струй, подсвеченных во все цвета радуги, те же кришнаиты продают брошюры, как я понимаю религиозного содержания.