Шрифт:
Маяк
Мне не нужно чужого стула,
Не прельщают чужие сады.
В мешанине людского гула
Голос сорван мой до хрипоты.
Я стою в толчее и всуе.
Непременно толкнут плечом…
Ну и пусть, я останусь буем
Иль взаправдашним маяком.
И кричу я, срывая связки.
И шепчу так, что слышно всем.
Верно, истина есть и в сказке.
Я «спасибо» не жду взамен.
Мы судьбу выбирать не в праве.
Я не жалуюсь,
На соленой своей заставе
Что доверено мне, берегу.
И не важно, насколько долго,
Щит и крест мне свои нести.
Мне важнее, насколько много
Я Людей встречу в их пути.
Скольким я укажу на звезды
Иль ромашку вплету в косу.
Скольким путникам ночью поздней,
Родниковой воды снесу.
Собираю их, как крупинки
И растет моя жемчуга нить.
Мы космические соринки
И не важно, длинна ли жизнь.
Что останется…
Я, уходя, оставлю там, на полке
Стихи в затертых старых тетрадях.
Не фотографии, а тонкие листочки
Оставлю, навсегда я уходя.
Не важно – буду молодой иль старой.
Не нужно помнить тех морщин у глаз.
Не суждено мне овладеть гитарой.
Оставлю лишь стихи свои для вас.
И всё, что вы понять во мне не в силах.
Всё то, о чем стесняетесь спросить.
Уже оттуда, из другого мира
Стихами попытаюсь объяснить.
Пожалуюсь, как было сердцу больно.
И поделюсь, как счастлива была.
Своею жизнью я вполне довольна.
Хоть не по правилам порою я жила.
Вы обо всем в моих стихах прочтете.
Кого любила, кто меня любил.
Жаль что на томик в тонком переплете
Чтобы издать, не хватит видно сил.
А может быть когда-то и смогу я
Пред тем, как душу отпустить в полет,
Всю нежность, боль, разлуки, поцелуи,
Оформить даже в твердый переплет.
Сыну
Слышишь, сын, я тебя найду.
Хоть из пламени ада выведу.
Сто кругов, да хоть тыщу пройду.
Коль не сдюжу пешком – ползоприводом.
Никому меня не удержать.
И не важно, что будет далее.
Я не сильная. Просто мать.
И иначе могу едва ли я.
Я нарушу законы все
И народные, и тяготения.
Станут стеклышком стены те,
За которыми ты в заточении.
Ты держись, потерпи чуток.
Не напрасны мои старания.
Я молюсь, чтоб настал, сынок,
День свободы и час свидания.
Никому я тебя не отдам
Никогда! Только верь и жди меня.
Я по минным пройду полям,
На замерзших
Я стараюсь тебя спасти
Из полона сыночка вызволить.
Сколько нужно еще пройти?
Что тебе там, в застенках выдержать?
За тебя я молю небеса.
Не найти им во мне смирения.
Не скользнет по щеке слеза.
Все внутри держу, в заточении.
Ни слезинки! Я лишь молюсь
И дорогой иду терновою.
Я за сына одна борюсь.
Что одна – для меня не новое.
Но я все на пути снесу.
Помогают мне люди добрые.
А как только тебя спасу -
Зазвучит тогда жизнь по-новому.
24 февраля 2022 г. мой сын попал в плен. 30 апреля состоялся обмен и мой ребенок вернулся на родину. Я благодарю всех, кто помогал, кто нашел слова поддержки и сочувствия. Без помощи, мне бы не выдержать все эти дни помешательства, ожидания и страха за его жизнь.
Я так хочу в ромашковое поле.
И, взглядом провожая облака,
Забыть о той, о пережитой боли,
Что до сих пор ещё недалека.
Хочу, чтобы ромашки лепестками
С души смахнули боли вкус и тлен.
Он все ещё звучит во мне словами
Что мой сынок попал фашистам в плен.
Свершилось чудо! Сын домой вернулся!
И радости предела просто нет.
Но за два месяца во мне, увы, согнулся,
Немыслимо сломался жизни свет.
И я его, неровный и не гладкий
Пытаюсь снова в радугу собрать.
Остался на душе осадок гадкий.
Есть средство, чтобы душу отстирать?
Я сильная, я справлюсь, я сумею.
Нельзя иначе, что тут говорить.
Я сыновей любовью обогрею.
Жду внуков, чтобы их боготворить.
Но хочется в ромашковое поле.
И там, в траве, раскинувшись крестом,
Под небом голубым забыть о боли.
Чтобы она осталась страшным сном.
С утра упал мороз туманом сизым
И фонари повисли в этой мгле.
Я шла по городу, дивясь судьбы капризу.
Как я могла довериться тебе?
Брела одна по городу чужому.
Зажав гортанью, душу рвущий крик.
Кого спросить? Известно только Богу
Зачем же ты в судьбе моей возник.
Мороз, играючи, щипал мне нос и щеки.
Дыханье инеем застыло в волосах.
Я не усвоила тех жизненных уроков.
И вот, опять душа моя в слезах.
Рассвет рассеял зыбкую туманность
И сразу стало легче на душе.
Придет весна! Она разбудит храбрость.
Я встрепенусь: а рай ли в шалаше?