Шрифт:
Дмитрий ЛогиновЛюди каменной книги
«Пала с неба Книга великая…
Кто ее прочел, то неведомо;
Кто писал ее, то загадано.»
Юрий Кузнецов, «Голубиная Книга».Тогда мы путешествовали по побережью Белого моря. По тем местам, где редко можно было видеть людей. Зато случалось увидать своими глазами такое, чему, если не видал сам, а от кого-нибудь услышишь – не веришь.
Самый поразительный был случай с Каменной Книгой.
О ней ходили легенды. Даже и из местных немногим довелось повидать ее. Причем и эти редкие
Что ее искать? – говорили. – Индель-долина покрыта всегда туманом. И это марево не озерами стоит – все течет… Никто не может описать достоверно, как выглядит огромное заболоченное пространство. Никаких дорог нет. Заблудишься в тумане да сгинешь в топях.
А Книга? За что только ее так прозвали. Лешачье сооружение – одни камни. Кому, зачем и когда понадобилось выводить ими на берегу моря хитрую загогулину?
Знак, вы думаете? Так ведь ее не видать ни с берега, ни с воды. Разве только если случайно подойдешь к ней вплотную.
Правду говорят, верно: жили в наших местах до Потопу богатыри-великаны. Силушки девать было некуда – и вот они валуны ворочали…
Мы шли с Учителем к морю, ориентируясь по слабому ветру. Под сапогами похлюпывало. Матовое марево вокруг позволяло видеть хорошо, если на пять шагов. [Арконов добивался от меня толку в различении местной разновидности травы Белоус – она произрастанием своим показывает, на какие кочки на болоте можно ступать, какие же наоборот надо обходить подальше, «чтобы не достаться Болотнику». Но я давно как потерял соображение от усталости. Изводила мошка… Единственное, на что еще хватало меня, так это ступать за Учителем строго, как он наказывал, след во след…]
Часто приходилось усаживаться, найдя надежную кочку, и ожидать, когда сгустевший туман рассеется хоть немного. Горячий кофе у меня в термосе давно кончился, несмотря на то, что Тихон, отклоняя настойчивые приглашения, не пил его ни глотка.
[Здесь, в топях Индель-долины, я в полной мере сумел почувствовать как согревает и восстанавливает силы упражнение «Чаша», в могущество которого раньше не вполне верил.]
Туман как будто остановился у какой-то границы. Несколько шагов, и вокруг – такие же точно травы, но белое одурманивающее марево клубится медленно позади. Солнечные лучи заливают захватывающий дух простор побережья сквозь низкие, быстро бегущие облачка.
– Направо, – неизвестно по чему определил Тихон. – Будем идти вдоль берега, не приближаясь особенно к нему, чтобы быть повыше, а ты посматривай в бинокль. Чем раньше узнаем, что впереди Глубинная Книга, тем лучше.
– Глубинная? – переспросил я.
– Да, называли ее и так… Некогда, разбирая записи сказаний о ней, дали и неправильную огласовку сего названия: гОлубиная Книга. Это и прижилось. Ибо: Голубь – Дух. А значит Голубиная книга – книга духовная. Так именно ведь и есть. В былинах про нее сказано:
Упала с неба Книга великая, Голубиная…
А по ее страницам царь ходит – знаки читает.
Все точно!… Отсюда, кстати, и происходит выражение
Наверное, мы шли вдоль берега уже около получаса, как Цейс мне показал вдали беспорядочную (так выглядело сначала издали) россыпь каменных глыб.
Их цвет – белый – был резко отличающимся от всего вокруг. Они как будто и вправду появились тут ниоткуда, упали с неба…
И – чувствовалось каким-то образом даже на расстоянии – глыбы эти заглублены в землю. Они отнюдь не лежали на земле, они – ощущалось ясно – имеют мощные корни, подобно тому как зубы вкоренены в челюсти. [И это вызывало такие мысли: слой почвы, из под которого выступают лишь маковки великанов – скрывают ли под собой равнину таких же белых камней, меньших по высоте? И что она представляла в давно прошедшие времена: дно морское? безжизненный простор мертвого, лишь обдуваемого чередующимися бризами плоскогорья?]
– Приляг, – неожиданно резко и тихо сказал Арконов.
Я повиновался мгновенно: команды Учителя спасали иногда жизнь – опыт у меня был.
Мы подобрались ползком к вершине холма, низкого и пологого, на который начинали тогда всходить. Пристроив Цейс между серыми угловатыми[1] камнями я продолжал рассматривать удивительное Сооружение. Теперь я замечал строгий, ритмический порядок размещения валунов…
Изображение дрогнуло.
В этой дикой, как бы само собою принимаемой за пустыню местности – были мы не одни.
Человек… нет, двое, обнявшиеся, неподвижно стояли около внешней границы Книги.
И вот они разжали объятия, разошлись.
Женщина удалялась в противоположную от моря сторону, не оглядываясь. Ее одежда и облик были типичны для этих мест. [Косы, темные, до середины спины, перехватывала раскрашенная веревочка. Они все время раскачивались и подскакивали при ходьбе.] Хрупкую фигурку поглотил туман меж дальних возвышенностей…
Мужчина [светлые короткие волосы, серая штормовка, джинсы, застиранные до голубизны], мне казалось, начал обходить каменное сооружение. Но это было не так. Он медленно углублялся внутрь, в Книгу – последовательно продвигаясь по коридору, что образовывали витки выложенной из валунов спирали.
Он приближался к центру, описывая все уменьшающиеся круги.
Его движения становились медленными и плавными.
В них проступало нечто… невероятное. Будто я наблюдал не идущего медленными шагами – а стелящегося в беге. Но он перемещался не быстро. И если это был бег, то такой, каждое мгновенье которого как-то непостижимо… растягивалось.
Словно посреди Камней время текло иначе.
[Или – приведем другое сравнение – парень передвигался так, будто постепенно становился более легким и соразмерно менее сильным. Все менее притягивался землей но и слабее отталкивался при ходьбе…]