Люди меча
Шрифт:
— Не грусти, Константин Алексеевич, — улыбнулся Толбузин. — Бог даст, справимся со всей нечистью.
— Я знаю, — кивнул Росин. — Со всеми справимся. Просто не терпится. Однако, как говорится, спешка нужна только… Ага, вот, кажется, и пора…
Он снял с камней один из шампуров, с гордостью протянул его гостю:
— Вот, отведай, боярин, кавказского лакомства… Настенька, это тебе… Ну, и себя, любимого, тоже обижать не след.
На некоторое время возле дотлевающего костра повисла тишина. Люди, удерживая в руках шампуры, объедали с них мясо.
— Да, — признал Толбузин, истребив
— М-м! — спохватился Росин. — Совсем забыл! Настя, бургундского гостю налей. С красным вином еще лучше пойдет!
Гость с благодарностью принял кубок, осушил. Продолжил трапезу, но уже не так жадно:
— А что ты, Константин Алексеевич, от дворни своей на берегу прячешься? Не боишься, что крамолу какую за тобой заподозрят?
— Наоборот, — покачал головой Росин. — Хочется дом свой прежний вспомнить. Искупаться, позагорать, как у нас принято было… Боюсь, как развлечения мои увидят, так уж точно в колдуны запишут. Ты вон, боярин, сразу креститься начал.
— За тебя испугался, Константин Алексеевич, — облизнулся Андрей Толбузин, примериваясь к очередному куску мяса. — Как руки, больше не болят?
— Спасибо, не жалуюсь, — Росин внезапно утратил аппетит, задумчиво вертя шампур в руке. — Кого же это здоровье мое вдруг заинтересовало? Никак место свободное на дыбе обнаружилось?
— Ну что ты, Константин Алексеевич?! — мотнул головой гость. — И в мыслях ничего близкого нет! Шах-Али с набега на Ливонию с такой богатой добычей вернулся, что все недоимки в цареву казну с лихвой покрыты. За что тебя, боярин, государь наш с благодарностью помянул. Спрашивал, почто не видно тебя давно? Как никак, боярин. Коли поместье тебе дадено, стало быть и службу нести должен.
— А много ли пользы будет от одного меча? — Росин все-таки откусил себе немного мяса. — Я про то тульскому воеводе уже сказывал. Пусть из писцовых книг вычеркнет, а я и тягло государево, и ямское, и пожилое в полной мере платить готов. С меня налог получится изрядный, с пяти-то мануфактур. Полк стрелецкий снарядить можно.
— Преданность и храбрость за деньги купить нельзя, Константин Алексеевич, — покачал головой гость. — Государь от тебя не корысть получить желает, а совет разумный. Поручение хочет дать, кое не всякий и выполнить способен.
— Зловеще, однако, вступление получается, — вздохнул Росин. — Сразу Ильей Муромцем себя чувствовать начинаешь, что с печи, да сразу супротив Соловья-Разбойника кинулся. И на какое Идолище Поганое царь меня послать желает?
Андрей Толбузин замялся, покосился в сторону женщины.
— Да, действительно, — согласился Росин. — Настя, налей нам еще вина. И давайте спокойно шашлыка поедим, без всяких намеков и загадок.
Однако настроение было испорчено безнадежно. Вместо того, чтобы наслаждаться вкусом вина и мяса, Росин пытался угадать, куда это его собираются заслать, и почему ради этого поручения в тульское имение Салтыковых царь отрядил одного из доверенных опричников, боярскому сыну Толбузину явно не терпелось объясниться, а женщина с тревогой смотрела то на одного, то на другого, тоже не ожидая для мужа ничего хорошего от нежданного царского зова.
Наскоро расправившись
— Никак, по сей день в одежке от Посольского приказа ходишь, Константин Алексеевич? — удивился гость.
— Другую сшил, — хмуро ответил Росин, которому напоминание о дыбе и допросе в Посольском приказе настроения отнюдь не улучшили. — Удобная оказалась. Не маркая. Свободная, движения не стесняет. В холод тепло, в жару прохладно. Да и привык я к ней.
— Скромничаешь, Константин Алексеевич, — покачал головой Андрей Толбузин, — По твоему достатку и званию в горлатной шубе ходить должен, а не рясе черноризицкой.
— А мне хвастать не перед кем, боярин. Смерды и так знают, кто здесь хозяин. А средь людей торговых я не шубой, товаром хорошим и дешевым известен.
С нарастающим топотом примчал отряд в полсотни всадников — простоволосых, молодых, с только начинающей пробиваться бородой и усами; в синих и красных ярких рубахах, черных шерстяных шароварах и, опять же, цветастых сапогах. Луг наполнился тревожным ржанием, громкой перекличкой.
— Федор, коня, — негромко распорядился Росин. — И приберите тут все, пора в усадьбу возвращаться. Настенька, будь любезна, проследи.
— Спокоен будь, государь мой, — приложила руку к груди женщина и почтительно поклонилась мужу.
Один из всадников, в наброшенном поверх белой шелковой рубахи полукафтане подъехал ближе, ведя в поводу серого в яблоках скакуна, придержал его, пока хозяин неспешно забрался в седло.
— Федор, жену мою до дома проводи, — наказал Росин, усаживаясь и подбирая поводья. — Тебе поручаю.
Московский гость тем временем поднялся на спину своему коню, подъехал ближе, и они с Росиным бок о бок тронулись по неширокой тропе, уводящей от берега к светлому березняку.
— Ох, Константин Алексеевич, — опять попытался укорить хозяина боярский сын. — Дворня твоя богаче тебя одевается. Не ровен час, перепутают, как со свитой ехать будешь.
— А коли и перепутают, велика ли беда? — усмехнулся Росин, поправляя сбившийся набок капюшон. — Кому я нужен, и так узнают, а кто нарядами любоваться хочет, пусть на дворню смотрят. Я ведь не слон дрессированный, по улицам напоказ ходить. А коли подумают, что нищ, как церковная мышь, так пусть и думают. У меня от этого ни на один завод меньше не станет.
— Слоном подивить ты меня напрасно пытаешься, Константин Алексеевич, — довольно улыбнулся гость. — Видел я сию диковинку намедни. Зверя сего в дар царю о прошлом месяце шах персидский в дар прислал. После принятия Астраханским ханством подданства русского с новым соседом по морю дружбу установить пожелал.
— Ну и как впечатление? — покосился на гостя Росин.
— Чуден зверь, чуден, — кивнул боярин. — Элефантом его митрополит Пимен прозвал. Два хвоста имеет, рога из пасти растут, огромен, как гора и разумен изрядно. Пред государем колени преклонил, кивал в ответ на вопросы вежливые. Однако и есть горазд. По телеге сена в день пожирает, на еще репы с морковью по два пуда.