Люди меча
Шрифт:
— Ох, Витя-Витя, — укоризненно покачал головой Комов. — Ну что бы ты без меня делал? Ладно, на, держи, — он полез за пазуху, достал оттуда скрепленный сургучом свиток и вручил Кузнецову. — Помни мою доброту.
— И что тут? — встрепенулся фогтий.
— Там написано, Витек, — похлопал Кузнецова по плечу Леша и пошел дальше во двор: — С тебя бутылка, начальник.
— Ага, — покрутил в руках послание Виктор, щелкнул пальцами стражнику: — Мост подними, — и побежал наверх, в библиотеку.
Расшифровывали
— Вот халявщик! — возмутился Кузнецов. — Десять тысяч! Да за эти деньги замок можно просто распродать на кирпич! Нет, ребята, так не пойдет. Давайте рисовать ответ: никаких пансионов и никакого уважения. Пусть он просто забирает остров и платит… Ну ладно, скинем ему треть. Сто тысяч наши, а Эзель — его.
Через день Леша Комов, опять отказавшийся от напарника, вышел через ворота замка и направился в порт. Еще через две недели он вернулся назад, но на этого раз не с письмом, а в сопровождении одетого в длинный черный гаун и широкополую шляпу мужчины.
— Ага, у нас гости, — понимающе кивнул Кузнецов. — Что же, будем растопыривать пальцы. Встречать я никого не пойду, а вы приводите их ко мне. Епископ я или нет?
Он прошелся по библиотеке, нашел красную четырехугольную шапочку и, водрузив ее на голову уселся в кресле — ни одна другая одежда эзельского епископа ему не подходила. Ждать пришлось недолго: спустя несколько минут дверь отворилась, и к нему, в сопровождении Комова, Чижикова и Нели вошел таинственный незнакомец.
— Кай Ульрик Микаэлис Бенджамин де Саннемус, — сняв шляпу, вежливо поклонился хозяину замка он.
— Карл Фридрих Христофор Иероним фон Мюнхгаузен, — склонил в ответ голову фогтий. Раз уж назвавшись этим именем, он решил следовать ему до конца. К тому же католический епископ с русской фамилией Кузнецов мог показаться европейцам несколько… Подозрительным. — Прошу садиться. Приказать принести вам вина?
— Если можно, подогретого, — принял предложение гость и опустился на стул. Перевернув шляпу, он сдернул с рук перчатки, кинул их внутрь и отложил свой головной убор на недалекий подоконник. — Значит, замок действительно ваш?
— А вы в этом сомневались, уважаемый господин Бенджамин?
— Я? Нет. Знакомство с бароном Алексеем
— Барон Алексей? — Кузнецов перевел на Комова удивленный взгляд.
Тот виновато развел руками: дескать, так получилось.
— Да, — кивнул гость, — барон сказал, что вы тяготитесь этим званием и близостью как к языческой Московии, так и к еретической ныне Лифляндии. Что вы желаете покинуть эти места и перебраться поближе к Риму…
— Тяжело тут, господин Бенджамин, — немедленно поддакнул Кузнецов. — Ой, как тяжело. Эти чертовы проповедники лезут изо всех щелей. Выгонишь в дверь, лезут в окно. Выкинешь в окно — вползают через трубу.
— Да-да, конечно, — согласился гость. — Они надоели вам настолько, что вы, получив назначение всего несколько месяцев назад, уже успели уговорить папу Марцела второго избавиться от здешних земель?
Виктор опять стрельнул глазами в сторону Комова, и тот снова развел руками.
— Ведь всего четыре месяца назад эзельского епископа звали Германом Веландом, если верить его собственноручному письму.
— Простите, господин де Саннемус, — холодно поинтересовался Кузнецов, — вы догадываетесь, где сейчас находитесь?
— Полагаю, в замке эзельского епископа, — кивнул гость.
— Этот замок, как и все епископство, продается. Какое вам дело, почему мы решили от него избавиться? Хотите — покупайте, хотите — нет. К чему этот беспредметный разговор?
— Вопрос заключается в том, насколько законной окажется эта сделка, господин епископ, — спокойно ответил дворянин. — И я прошу прощения, если вы почувствовали себя оскорбленным.
— Вы получите документ со всеми епископскими печатями и моей подписью, сами печати и этот замок, из-за стен которого нетрудно держать под присмотром весь архипелаг. Что вам нужно еще?
— Признания. Признания всеми окружающими монархами законности заключаемого союза. Особенно — католическими монархами. Нам совсем не хочется постоянно вести войну против королей, желающих выполнить святой долг и вернуть этот остров Церкви. Особенно, если после этого на нем можно будет оставить своего наместника и свой гарнизон. Вы меня понимаете, господин епископ?
— Кажется, да, господин Бенджамин, — кивнул Кузнецов. — Вы хотите не дать соседям формального повода для нападения.
— Можно сказать и так, — согласился гость.
— Но помилуйте, господин Бенджамин, — развел руками фогтий. — Разве простое желание монарха прибрать ваши земли не является достаточным поводом для войны?
— Можно сказать и так, — кивнул дворянин.
Появилась замковая стряпуха в покрытом пятнами переднике, но с серебряным подносом в руках. На подносе имелись медный кувшин и два тонких золотых кубка.