Люди
Шрифт:
– Товарищ генерал-майор, вас к себе просит начгруппы ВКС, – раздался за спиной вежливый голос дежурного по штабу. Все переглянулись. Если прислали дежурного по штабу, значит, адъютантов не было, их куда-то отправили. Для всех это было знаком, что произошло что-то важное.
– Иду, – буркнул Захаров и быстро бросил офицерам: – Пересчитать все беспилотники и узнать модель в Турции! Всё, свободны!
Когда он зашёл в единственную большую комнату местного штаба, начгруппы ждал его, постукивая карандашом по столу.
– Заходи, заходи, Сергеич! Всё кричишь? – усмехнулся он. Для Захарова
– Товарищ генерал-полковник, я не могу вежливо, как Кондрашенко, вы же знаете, – оправдываясь, ответил он.
– А надо. Учись, учись у него. Ладно, садись, поговорить надо. Я тоже хочу выругаться. И посильнее, чем ты, – генерал-полковник замолчал, глядя на разложенные на столе несколько простых листочков. Он растолкал их карандашом в разные стороны и взял один, задумчиво поджав губы.
– Что-то случилось, товарищ начгруппы? – осторожно спросил Захаров.
– Нет, не случилось. Просто надо срочно отреагировать на несколько вводных. И все они от «главного», – услышав эти слова, Захаров понял, что задача предстоит непростая, потому что до этого вводные от «главного» приходили всего два раза – об информировании НАТО-вцев о начале операции и о глупом сообщении, что наш самолёт «коснулся крылом воздушного пространства Турции». Даже по сбитому в Турции беспилотнику звонили только из администрации и Генштаба.
– Готов слушать, – произнёс он глупую фразу, чувствуя, что она неуместна, но другого пока позволить себе не мог.
– Первое, обнаружили первые китайские ПЗРК «ФС-6». Под Алеппо «умеренные» пытались сбить нашу «сушку». Ракета не долетела. Похоже, у них дальность всего три тысячи. Это первое. Вводная от главного такая: ни одного сбитого самолёта! Поэтому придётся совершать полёты на пяти тысячах, не ниже…
– Как это? – переспросил Захаров. – Это же не от нас зависит. А двадцать четвёртые и пятые как будут бомбить? Им же снижаться надо.
– Знаю… Летаем на четырёх тысячах, понял? Ниже нельзя. Реально нельзя. Вдруг там у них куча этих подделок? Что тогда делать?
– Значит, бомбить наобум? – осторожно заметил он. – Что с отчётами потом делать?
Начгруппы покачал головой и ответил:
– Об этом уже думают в Генштабе. Спутники помогут. Так что пока просто прими к сведению и выполняй. Но вторая вводная у нас по поводу совместной группы спасения. Слышал, да? Американцы отказались с нами объединяться, но приказ «главного» остался. Не смотри так! Будем создавать группу сами.
– Но как? У нас же нет людей, – Захаров не лукавил, и это было правдой – все люди выполняли по две задачи и «лишних» не было.
– Знаю, – генерал-полковник потёр переносицу и вздохнул. – Старшим в ней будешь ты. Так что готовься и к вечеру предоставь список.
– Как же так? Это же спецгруппа должна быть, не повара и техники.
– Может, тебе кавказцев позвать? Они с радостью примчатся, – грустно заметил генерал-полковник. Его уставшие глаза впервые улыбнулись.
– А толку? Здесь каждый второй с Кавказа уже, – пробурчал Захаров.
– Но и это
– Куда?! Это ж, ипть… – у Захарова глаза полезли на лоб. Он отчаянно заморгал и потёр лоб ладонью, чтобы не выругаться.
– Вон, идут, – кивнул он в сторону окна и повернулся к столу. – Я отправил за ними посыльного. Приказано перевезти их этой ночью. Звонили потом и «агитаторы» с первого канала со своими советами. Спрашивали, можно ли в другие районы залететь. Стойкое сопротивление им надо поснимать, задача такая. Так что, понимаешь сам, сейчас не до криков.
– На «сушках» их туда не закинешь. Особенно если китайские ПЗРК есть. Но и сажать их там негде. Только на вертолётах. На наших можно? – спросил Захаров.
– В том-то и дело, что нельзя. У сирийцев есть четыре МИ-8. Говорят, что летают каждый день. Надо срочно отправить туда техников. Но с кем они полетят? Без сопровождения туда нельзя. Там не Латакия.
– Техников отправлю! А вот с сопровождением, что делать, не знаю… – нахмурился Захаров, но увидев осторожно появившегося в дверях адъютанта, добавил: – Выполним, товарищ генерал-полковник!
– Привели журналистов и ещё… пришёл подполковник Сергеев, – негромко произнёс старший лейтенант и замер, ожидая ответа.
– Журналистов пока в ангар! Пусть собирают там свои камеры. А Сергеева сюда! – не поднимая взгляда, ответил начальник группировки, продолжая двигать карандашом листочки бумаги на карте.
– Товарищ генерал-полковник… – осёкся на полуслове вошедший подполковник, увидев поднятую руку начальника, и с удивлением перевёл взгляд на Захарова. Тот коротко кивнул ему.
– Что ж вы все так орёте сегодня? – пробурчал седой генерал и потёр вспотевшую шею. – Что у тебя там? – спросил он его.
– Листовки готовы. Готовили специально для обороны Дейр-эз-Зор. Всё напечатали. Сложили. Готовы к отправке.
– Листовки для Дейр-эз-Зор?.. – как-то странно протянул он и, прищурившись, посмотрел задумчивым взглядом на подчинённого. Он прекрасно знал этого способного офицера, но перед прибытием группы спецпропаганды всё равно ознакомился с личным делом. Сергеев закончил Военный институт иностранных языков, учился у его бывших товарищей, с которыми они все вместе был военспецами во вторую египетскую кампанию, потом работал в Ливане и Йемене. Его, в основном, привлекали по линии ГРУ, но два месяца назад в Генштабе возникла идея использовать средства психического воздействия на противника, и в войсках сразу стали искать «оставшихся в живых» специалистов. Штатные единицы были, но с опытом развёртывания мобильных бригад, увы, не нашлось. Единственное, до чего додумались, это взять более-менее рабочие группы и назначить у них командиром бывшего профессионала, который хотя бы имел представление о том, что надо делать. Таким человеком оказался сорокалетний Сергеев. Первые несколько выбросов прошли удачно, вертолёты не сбили. Но сдаваться и, тем более, отступать на стороне террористов, никто не собирался. Поэтому с его приездом надеялись придумать что-то новое, чтобы повлиять на боевиков.