Люпан
Шрифт:
— Хотите подарок девушке купить? — услышал я подобострастный голос продавца.
Я взглянул на него и поинтересовался:
— А это что за животные?
— Волки-оборотни, — ответил он гордо. — У нас их много, разных форм, размеров. Можете купить брелок или мягкую игрушку со встроенным магнитофоном внутри. Рычит, когда нажимаете на животик. Многим нравится.
Я усмехнулся и все-таки купил банальное — коробку конфет.
3.
Дверь мне открыла горничная в голубом, накрахмаленном до состояния колокола, платье и кружевном передничке, кукольное личико с курносым носиком и губками бантиком умиляло прелестной глупостью. Я отрекомендовался, на что она сказала манерно:
—
Дарси вышла ко мне с очаровательной улыбкой, в коротком темно-синем платье, очень простом, но идеально подчёркивающим её фигуру и небольшую, но упругую, красивой формы грудь. Длинные рыжие волосы были зачёсаны вверх, обнажая изящную с кокетливым завитком шею. Я невольно залюбовался ею. Она взяла нежно меня за руки и предложила:
— Я представляю вас моим родственникам. Вы не возражаете?
Дом не поражал особой роскошью, собственно говоря, я не ожидал этого. Производила впечатление лишь аляповатая, мраморная лестница, украшенная скульптурами. Ступеньки закрывала широкая, бордовая дорожка, по которой мы и пошли вверх. Мы оказались в таком же безвкусно оформленном широком зале с гобеленами на стенах, большой, хрустальной люстрой на потемневшем от времени бронзовом основании.
— Господин Верстовский, мой дядя, Леонард Семёнович Брунов, — представила меня Дарси пожилому мужчине небольшого роста, изо всех сил пытающегося выдать себя за аристократа. Но больше похожего на мелкого клерка.
— Очень приятно, — произнёс он неживым, металлическим голосом, вздёрнув вверх нос. — Благодарю вам, что вы спасли мою племянницу от бандитов. В нашем городе много всякого сброда. Увы.
— Это было не очень сложно, — ответил я, подумав, что предпочитаю благодарность в материальном выражении, но не стал настаивать.
Дарси представила меня тёте Агате, бывшей в молодости, видимо, очень красивой. Но сейчас увядшая кожа, особенно на шее, потухшие, печальные глаза вызывали лишь жалость. Женщины могут выглядеть привлекательными в любом возрасте, в этом я убеждался не раз. Но когда некоторые из них перестают обращать на себя внимания, это производит удручающее впечатление. Высокий, тощий молодой человек с лихорадочно горящими чёрными глазами, бледным лицом и висящими безвольно длинными руками оказался Аланом, сыном дяди Леонарда от первого брака. Дарси подвела меня к другому одному мужчине, лениво облокотившемуся на полку роскошного камина, декорированного резным камнем.
— Мой жених, Николай Рындин, — произнесла она удивительно спокойно. — Олег Верстовский, журналист из Москвы, — представила она меня.
Близко посаженные глаза молодого человека вспыхнули дьявольским пламенем, пытаясь прожечь меня насквозь. С презрительной улыбкой я оглядел соперника — хорошо сложенный от природы, почти с меня ростом, волевой подбородок с ямочкой, резко очерченные скулы, греческий нос с горбинкой. Светлые волосы уложены в безупречную причёску, волной огибающую высокий, без морщин лоб. Серые, источающие презрение всему миру, глаза. Бордовый костюм в ёлочку, идеально сидевший на нем. Аполлон не больше, не меньше. Тёмные круги и огромные мешки под глазами свидетельствовали, что молодой человек совершенно понапрасну растрачивает своё здоровье в казино и борделях. В сущности, официальное положение Дарси меня устраивало.
— Коля, этот тот самый человек, который защитил меня от хулиганов, пока ты чинил машину, — объяснила Дарси.
Рындин так злобно пронзил меня взглядом, будто я специально вывел из строя его тачку, чтобы увести невесту.
— Дарси, дорогая, — промямлил он неприятным, глухим голосом. — Если бы ты не пошла в этот мерзкий бар, ничего бы не произошло. Я тебе двести раз говорил, — проворчал он сварливо.
Так бывает, между людьми проскакивает
Дарси предложила ознакомиться с коллекцией живописи, которую собирал её дед, я с радостью согласился. Крошка явно хотела остаться со мной наедине, но этот ревнивый осёл увязался за нами, будто я собирался обжимать его невесту по углам. Идиот. Я неплохо разбираюсь в живописи. Однажды мне пришлось делать репортаж о краже из музея изобразительного искусства, и я постарался досконально изучить это дело. Коллекция в основном состояла из пейзажей художников XVIII-XIX веков. Я заметил полотна Василия Петрова, Михаила Лебедева, Константина Крыжицкого. Я искренне восхищался вкусом составителя коллекции, вызывая все больше раздражение у жениха Дарси. Мы зашли в одну из комнат, и я узнал речной пейзаж Куинджи. Но Рындин, как круглый болван, начал спорить со мной. Я не выдержал и предложил ему пари на сто баксов. Он презрительно ухмыльнулся и спросил, высокомерно задрав нос:
— А деньги у вас с собой имеются?
Я вытащил бумажник и показал ему сотню. Дарси с сожалением наблюдала наш поединок и не вмешивалась. Когда мы подошли ближе к картине, и я увидел автограф Куинджи в нижнем правом углу, Рындин фыркнул и отвернулся.
— Рындин, вы мне теперь должны сотню, — с улыбкой сказал я, и, взяв Дарси под локоток, отправился в следующую комнату. Где-то в углу я заметил симпатичный пейзаж маслом, но не узнал художника, наклонился, чтобы поближе рассмотреть. Как вдруг Дарси довольно сильно сжала мою руку и быстро проговорила: «Олег, нам пора. Уже второй гонг». К ужину я вернулся в прекрасном расположении духа. Не думал, что знания в живописи мне пригодятся для того, чтобы поставить зазнавшегося нахала на место. Сидя напротив меня, Рындин дырявил меня злобным взглядом, но я не обращал никакого внимания, лишь ещё более галантно ухаживал за Дарси, чтобы позлить его.
— Господин Верстовский вы делаете репортаж о нашем волке-оборотне? — спросил Брунов с таким важным видом, будто сам приложил руку к созданию этого чудища. — Вы уже знаете, что это — люпан? — поинтересовался он.
— Нет. Впервые слышу, — проговорил я заинтересованно.
— Тогда я расскажу вам. Если вы позволите. Люпаны ведут свой род от Ромула и Рема, легендарных основателей Рима, которых вскормила волчица. Они расселились по всей земле и вели уединённый образ жизни в своих маленьких колониях, но люди, ненавидевшие все необычное, выгнали люпанов с их земель. С тех пор они странствуют по свету. Внешне они похожи на людей, но в период полового созревания их охватывает жажда убийства. Они обрастают шерстью, их тело меняется, они превращаются в огромных волков, которые ищут своих жертв. Насытившись, они вновь возвращаются в человеческое состояние и так до тех пор, пока не придёт их время.
Я совершенно не удивился этой байке и спросил:
— Вы считаете, что именно люпан орудует в вашем городе?
— Да, конечно.
— А как он выглядит в человеческом обличье, вы знаете? — задал я вполне логичный вопрос.
— Разумеется, нет. Он хорошо прячется, — объяснил Брунов. — Иначе его бы поймали, и мы лишились бы такой важной достопримечательности нашего города.
— Но он убил семерых человек, уважаемых граждан, — возразил я. — И может убить ещё. Вы не боитесь?
— На все воля божья, — спокойно проговорила тётя Агата, устремляя взгляд к небу.