Люс-а-гард
Шрифт:
Люс стремительно подняла руку.
От этого повелительного жеста лорд онемел.
— Я пришла сказать тебе правду, лорд Блокхед! — воскликнула она. — Ты напрасно посадил под замок мою сестру Марианну! Она не виновата в смерти леди Лауры.
— А кто же, по-твоему?! — привстав и нависнув над столом, рявкнул лорд. — Архиепископ Кентерберийский?
Сэр Арчибальд расхохотался заливисто, как дитя.
— Совсем другая женщина!!! — еле перекричала громовой хохот Люс.
— Взять! — лорд махнул страже рукой на Люс и Мэй. — Ну? Взять!
— Перестань
Сэр Арчибальд протянул к Люс сухую жилистую руку, с набрякшими венами, с дряблой кожей, но все еще, как видно, способную навести в драке порядок.
— Я хочу выслушать! Расскажи все, что знаешь, — велел он и, повернувшись к лорду, добавил: — Полагаю, это будет весьма поучительно. Того гляди, подобная неприятность произойдет со мной. И мне хочется знать, как можно разоблачить отравительницу. Чтобы не было нужды являться с того света и стонать в коридорах родного замка…
При этом сэр Арчибальд со значением посмотрел на свою молодую жену и ее сестричку.
Леди Мэри и леди Алиса, невзирая на то, что их стулья стояли по крайней мере в футе друг от друга, непостижимым образом сидя слились в перепуганном объятии.
Тогда сэр Арчибальд перевел взгляд на Люс — и ей понравились живые ясные глаза старого крестоносца.
— Говори, — коротко приказал он, но слушаться таких приказов было как-то не обидно.
— Леди Лауру действительно отравила женщина, — сказала Люс. — Она ночью прокралась в покои леди. И эта женщина — здесь! За этим столом!
Три леди из четырех ахнули. Леди Кэтрин посмотрела на Люс с большим недоумением, как бы говоря взглядом — неужели за ужином придется выслушивать сумасшедших?
— Почему ты так считаешь? — вопросил старик.
— Потому, что мужчине это ни к чему. В Блокхед-холле только один мужчина мог бы желать смерти леди, чтобы жениться на молодой красавице. Но псари напоили его до поросячьего визга.
— До чего?! — радостно спросил крестоносец.
— До поросячьего визга, — даже не беспокоясь о том, что может ввести в архаическое наречие чуждый ему фразеологизм, повторила Люс.
— Это сказано обо мне? — ушам своим не веря, поинтересовался лорд Блокхед.
— О тебе, голубчик, — добродушно подтвердил сэр Арчибальд. — Продолжай, дитя.
— Моя сестра Марианна попала в Блокхед случайно и вовсе не хотела стать… — Люс задумалась в поисках слова. — Стать наложницей лорда!
— А супругой? — старый крестоносец глядел в корень.
— Тоже не хотела. Она обручена совсем с другим человеком, — уверенно соврала Люс, потому что договор с братцем Туком вряд ли можно было счесть за обручение, хотя бы потому, что сама Свирель о нем не подозревала.
— Допустим. Что из этого вытекает?
— Мою сестру Марианну поместили в покоях сэра Эдуарда, — Люс с высоты стола поклонилась юноше и вдруг
— Если мы прикажем привести и допросить твою сестру, проку от этого будет мало, — рассудил сэр Арчибальд. — Она не владеет добрым христианским наречием. А проверить, правильно ли ты исполняешь обязанность толмача, мы тоже не можем.
— Приведите Марианну, и пусть она укажет рукой на отравительницу! — вскочила леди Гвендолен. При этом плащ, естественно, сполз с ее колен, отлетел за спину, и Люс увидела узкие рукава с парчовыми манжетами.
— Это невозможно, — пристально глядя на леди Гвендолен, сказала Люс. — Она видела прядь темных волос из-под капюшона, приметные перстни на руке, державшей светильник, и еще приметные парчовые манжеты.
— Что за перстни? — поинтересовался старый крестоносец.
— Большой рубин грубой огранки и огромный изумруд. Моя сестра разбирается в камнях. Там, где она жила раньше, у нее были драгоценные камни, — тут уж Люс не могла упрекнуть себя во вранье.
— Большой рубин есть у моего глубокоуважаемого родственника сэра Эдгара, — и леди Гвендолен поклонилась лорду Блокхеду. Больше она не сказала ни слова, но и так было ясно — она, как и Люс, считала, что мужчина вполне может накинуть на плечи дамский плащ с большим капюшоном.
— У меня его больше нет, — немедленно отвечал лорд Блокхед. — Я его куда-то засунул. Или потерял.
— Очень убедительно! — воскликнула леди Гвендолен. — Вы так говорите о фамильной реликвии, как будто это грязная медяшка!
— Но у меня его нет, — в доказательство лорд выставил на общее обозрение обе руки.
— Перстня с изумрудом я тут тоже не вижу, — сказала Люс леди Гвендолен. — Постарайтесь вспомнить, куда вы подевали свой приметный перстень… — она собралась с силами и яростно завершила фразу: — Добрый сэр!
— Не помню! — отрубил лорд.
— Мужчина так упирается только в случае, если подарил перстень замужней леди, — заметил сэр Арчибальд. — А среди присутствующих леди замужем только одна — и это моя собственная жена, господа.
Леди Мэри лишилась голоса, но зато леди Алиса мужественно встала на ее защиту.
— Леди Мэри всю ночь провела в одной постели со мной!
— Кто еще может это подтвердить? — спросил старый крестоносец. — Я-то немало выпил и повалился на ложе глубоко заполночь.
— Это не довод, добрый сэр, — прервала его Люс. — У вас есть другие доводы?
— Моя супруга спит и видит, как бы избавиться от меня и стать женой кого-нибудь другого, — заявил сэр Арчибальд. — Если я во благовременье помру, лучшее, что она может придумать — это стать леди Блокхед. А если ей еще удастся меня надуть и родить младенца, то она останется очень богатой вдовой, так что лорду Блокхеду жаловаться на приданое не придется.