Люс-а-гард
Шрифт:
Монах знал лишь одно средство угомонить женщину — приласкать ее. Он погладил Люс по голове, привлек к себе, запустил шустрые пальцы за вырез сорочки — и нашарил на ее шее узел ремешка. Тогда его рука скользнула ниже — и обнаружила сигнальный рожок, тот самый, что дал ей юный лорд.
— Откуда это у тебя? — изумился он, но, не ожидая ответа, продолжал: — Труби скорее! Может быть, кто-то из молодцов сейчас поблизости! Мы же посылали Черного Джека за подмогой! Не может быть, чтобы нас не услышали и не прибежали на помощь!
— Пока
— Уж что стрелки умеют блестяще — так это бегать по лесу! — возразил монах. — Конечно, это — крайнее средство, но другого-то у нас все равно нет!
— Не смей трубить! — воскликнула вдруг Мэй, хватая Люс за поднесенную к рожку руку. — Только не это.
— Почему так? — возмутился монах.
— Да ведь сюда не «зеленые плащи» сбегутся, а прискачет Эдуард с нашими лошадьми! А его примут за стрелка… понимаешь?
— Вывернется! — и монах отцепил руку Мэй от руки Люс. — Труби скорее! А то поздно будет! Видишь — они уже договорились! И Марианну уже через мой завальчик переправляют… И на коня вот-вот посадят…
— Через мой труп! — уже не заботясь, что ее могут услышать, воскликнула Мэй. — Если его убьют, то и мне не жить! Один черт!
— Ого! Вот это новости! — братец Тук наконец-то оценил ситуацию. — Ну, вы, женщины, вечно все запутаете!
— Вот что, — сказала Люс. — Нужно дождаться, пока они вместе с Марианной отъедут от завала и от стражников лорда Блокхеда. Ну хоть на сотню футов! А тогда нам с Мэй напасть на них из кустов, скинуть парочку этих громил с коней и захватить их луки. И вместе с Марианной ускакать вперед! Так мы хоть сможет отстреливаться. А ты, братец Тук, останешься здесь, и если люди лорда Блокхеда вздумают стрелять в нас из-за твоего завала, ты уж как-нибудь благослови их по затылку какой-нибудь колодой!
— Совсем спятила! — с уважением заявил монах.
Но сумасшедшего в этой затее было меньше, чем он думал. Люс хотела сразу же, добравшись до Серебряной Свирели, переправить ее в хронокамеру, да и самой смыться туда же — в подвал Института прикладной хронодинамики. Даже с риском получить нахлобучку от бабушки. А за Мэй она не волновалась — у той тоже наверняка имелось какое-то аварийное средство. И даже усовершенствованное за полтора столетия.
Так что единственным неприятным последствием ее плана мог быть разве что великий испуг симпатичного, но суеверного монаха, на глазах у которого вдруг со вспышкой растают в воздухе две женщины и одна девственница.
— Пусть так, — поняв ее без слов, согласилась Мэй. — Пошли. Я-то еще сюда вернусь. Ну, на полчаса разве что опоздаю.
— У вас такая точная наводка? — спросила Люс. — Может, вы уже и к маякам не привязаны?
— Нет, маяки у нас есть, но не такие как у вас. Мой хронобраслет может работать в режиме маяка, например, — сказала Мэй, и Люс возблагодарила прикладную хронодинамику своего века за то, что она еще не шагнула настолько далеко вперед.
— Ничего не понимаю, —
— Все получится, как ты хотела, — вздохнув, сказала Люс. — Ты останешься с Эдуардом, а меня так скоро сюда уже не выпустят. Если вообще выпустят… Я же там такого натворила! Ну, давай на всякий случай простимся. И желаю тебе счастья с мальчиком.
— Не паникуй, — одернула ее Мэй. — Рано нам еще прощаться. Успеем.
— Возвращаться из-за этой толстой коровищи! — яростно воскликнула Люс. — Черт меня дернул стать сопровождающим лицом! Вот теперь и возись с ней… Ладно. Поползли… Видишь, они уже коней в рысь подняли. Выберутся на ровное место — галопом пустят. Чего же она еще ждет?!
Люс и Мэй, дав последние инструкции монаху, побежали кустами за шерифским отрядом. А поскольку бежали они напрямик, перепрыгивая через препятствия, то и обогнали петлявших по лесной дороге всадников. Опять же, подвернулось удачное дерево, нависающее над дорогой, и они вскарабкались на подходящую ветку.
А остальное разыгралось, как по учебному сценарию в том самом десантном училище, где на стене в актовом зале висел большой портрет Люс-а-Гард.
Они пропустили вперед почти всю кавалькаду, свалились, как гром с небес, на двух замыкающих всадников и запросто выбросили их из седел, успев отнять луки и колчаны со стрелами.
Пока остальные разворачивали коней, Люс исхитрилась метнуть нож, а Мэй — выстрелить из лука. Еще двумя противниками стало меньше.
Пробившись к Свирели, Люс и Мэй с двух сторон схватили за поводья ее коня и пришпорили своих.
Три мощных жеребца, плечом к плечу рванувшие с места, смели с дороги тех, кто попытался преградить им путь, и вынесли своих всадниц из леса.
— Ф-фу! — сказала Люс. — Ну, теперь-то ты, голубушка, наконец отправишься домой! В жизни своей я не встречала такую размазню! Здесь тебе не место! Слезай с лошади! Ну?
— Не могу! — жалобно ответила Свирель. — Они меня привязали! А то я бы свалилась!
Люс молча воздела руки к небесам.
— А лошадь с собой тащить ей тоже нельзя! — вдруг развеселилась Мэй. — И по правилам, и потому, что в хронокамеру не влезет! Так что давай ее распутывать.
— Только скорее! — взмолилась Люс. — Они же сейчас опомнятся и выскочат из леса!
Десантницы, ругаясь, стали раздирать тугие узлы кожаных ремней. И в тот миг, когда Свирель тяжело сползла с седла на землю, мимо нее свистнула стрела.
Испуганный конь метнулся в сторону, и его не успели удержать.
— Ворона! — ругнула певицу Люс. — Ну, давай, работай с браслетом! А то тут сейчас такое начнется!
— Нет, — тихо сказала Серебряная Свирель. — Я не хочу.
— Чего не хочешь?
— Возвращаться не хочу. Мое место здесь…
— С ума сошла! — ахнула Мэй. — Психика не выдержала!…
— То есть как? — Люс вовремя пригнулась, и стрела пролетела над ее головой.
— Удирать надо, — и Мэй вскочила на коня.