Люсьена
Шрифт:
– Это форма соответствует форме солдат нашего полка! Вот шляпа, платье с передником, жакет, такой же как у меня, плащ и ботинки. Не беспокойся, я выбрала самые хорошие, крепкие. Ведь нам с тобой за обозом идти и идти.
– Жаннет, спасибо тебе! Дальше я попробую одеться сама.
– Ну, как хочешь! Ой, по-моему, мерзавка Софи выполнила свою
– Ну и что же? Пусть себе идет!
– Ты что, Люсьена, не понимаешь? Он…
Палатку сотряс взрыв. Начинается светопреставление…Второй раз за день вспыхивает сражение. Подхватив сопротивляющуюся Люсьену, Жаннет бежит из палатки. И вовремя. Через несколько минут на месте палатки дымится воронка. Жаннет что-то кричит Люсьене, но из-за грохота орудий та ничего не слышит. Жаннет, перекинув Люсьену через плечо, тащит ее куда то. Как поняла Люсьена позже, сердобольная подруга хотела унести ее подальше от места боя. Но ничего не выходит, рядом с Жаннет падает солдатик в одежде того же цвета, что у Жаннет и Люсьены. Не опуская Люсьену, Жаннет наклоняется над солдатиком и переворачивает его. Горестный вопль потрясает поле боя. Даже сквозь свист орудий слышно, как кричит Жаннет. Аккуратно уложив Люсьену в чудом сохранившийся островок травы, Жаннет вынимает из рук солдатика ружье и прицелившись в видимую только ей цель стреляет. Оглянувшись на стонущего солдатика, Жаннет воздевает ружье в небо и снова кричит. Слезы текут по обветренному лицу девушки, а она кричит и стреляет. Вокруг что-то происходит, но у Люсьены жутко болит спина, и она не может приподняться, чтобы увидеть, что же там такое. Люсьена пытается окликнуть Жаннет, но отважная девушка вдруг кидается в самую гущу боя. Вверив себя богу, Люсьена закрывает глаза. Звуки боя отдаляются. Решив, что пришла пора решать свою судьбу самой. Люсьена ползет в противоположное от боя место. Отдыхая через каждые несколько метров, девушка упорно ползет прочь от поля боя. Так проходит много времени. Наконец, когда звуки боя становятся еле слышны, Люсьена позволяет себе передышку.
Вытянувшись в траве, она тут же засыпает. Спит она долго. Просыпается, когда уже наступает ночь. Такой темноты Люсьена не видела никогда. Так темно, что девушка даже не видит своих рук. Люсьену охватывает страх. Девушка понимает, что самый лучший вариант — сейчас-это остаться на месте до утра. Но страх гонит ее вперед. В панике,
Яркое солнце бьет в глаза. Бьет так сильно, что девушка сразу не может открыть глаза. К тому же их еще и сильно щиплет! Девушка еще не успевает обдумать то, что с ней произошло, а ее уже кто-то зовет.
– Мадам Люсьена! Мадам Люсьена! Ну, хватит вам нырять! Не женское это дело! Так и утопнуть не долго! Да и господин Ловаль гневается! Говорит, что если вы через полчаса не выйдете, он сам войдет сюда, в женскую купальню! Не побоится скандала и конфуза! Мадам Люсьена, ну выходите из воды!
Люсьена выбирается из воды на автопилоте. К ней тут же подскакивает серьезная щекастая девушка и помогает Люсьене одеться! Одежда противно липнет к телу, пропитавшемуся морской водой. Девица, по виду служанка, помогает Люсьене одеваться и болтает не умолкая. Тон у девицы покровительственный. Люсьена молчит. Резкий переход от удушья в речной воде к морскому купанию, ее не вдохновил. Неправильность ситуации ее удручает. Что может быть отвратительней, когда не знаешь, кто ты, где ты и почему очутилась именно здесь? Впрочем, на вопрос «где?», Люсьена тут же получает ответ. Выйдя из помещения купален, она оборачивается и читает вывеску: «Купальни Камнацкого. г. Владивосток». А через минуту, оглушенная потоком речи, она узнает от молодого франта, одетого по моде столетней давности, кто она такая. Ничего нового. Она-проститутка Люсьена. Он-сутенер Анатоль Ловаль. Приехали из далекой Франции, чтобы подзаработать в молодом и бурно развивающемся городе, на берегу Амурского залива. Как только началось строительство железной дороги, в город хлынули со всего мира жрицы свободной любви. Мадам Люсьена считалась одной из самых пикантных и очаровательных. На улице лето 1908 года. Люсьена с ужасом оглядывается. Она в своем родном городе. Однако это не тот городо,в котором она родилась! Ее ровесники будут жить в этом городе только через сто с лишним лет.