Шрифт:
Поход на Шаманскую гору
Стояла июньская жара. Вода в Вахе пошла на убыль, и затопленная трава на пологом берегу уже показала над водой свои верхушки. Люська, как всегда в такое время дня, сидела в лодке, свесив ноги в воду, наблюдала за стайками мальков и мечтала.
А мечта у нее была одна: попасть на ту сторону реки и сходить на Шаманскую гору. Много чего рассказывали про нее таинственного.
«Попросить отца? Он как раз сети ставит в протоке напротив горы. Не согласится, – думала
Эти лодочки выдалбливали из цельного ровного ствола осины. Они были легкие, но очень верткие, и не каждый умел на них хорошо ездить, а тем более маленькая девочка.
Вот, оттолкнув облас от берега и быстро выгребая на середину реки, выехала молодая хантыйка по имени Прусаля.
Люська смотрела, как она, бросив весло, ковшом черпала воду в ведро. Обласок даже не шелохнулся.
«Вот бы мне так, да я и весла-то не подниму», – рассуждала Люська, наблюдая за ловкой девушкой.
Набрав воды, она также быстро причалила к берегу. Взяла ведро из лодки и пошла в гору.
«Чай кипятить будет», – решила Люська.
Ханты брали только проточную воду с середины реки, не так как другие жители возле берега – ее они считали грязной и непригодно для питья.
Вдалеке на песчаной косе мальчишки с визгом плавали «вразмашку» наперегонки.
«А ведь я плавать не умею, – с горькой завистью подумала Люська. – Вот почему меня отец с собой никуда не берет, боится, из обласка выпаду».
И она решила, не откладывая на потом, начать учиться. Разделась и бросилась в воду. Ноги ее шли по дну, а руки гребли «по-собачьи», и как только глубина увеличилась и ноги перестали доставать до дна, Люська тут же начала погружаться в воду с головой.
«Нет, так нельзя, а то захлебнусь. Надо зайти по грудь и попробовать грести к берегу», – она оттолкнулась от дна ногами и забила ими что было силы. В фонтане брызг молча продвигалась к берегу, а когда силы иссякли, встала ногами на песчаное дно. Воды было по колено.
– Я проплыла, я сама проплыла, – кричала в восторге Люська. Выскочила из воды и побежала домой поделиться радостью с отцом.
– Папа, я проплыла, правда, я сама проплыла! Возьми меня с собой на рыбалку, на Шаманскую гору, – выпалила она, захлебываясь от радости. Отец, улыбался и смотрел на нее с пониманием.
– Вечером поедем. Собирайся, только оденься хорошо, там комаров много, – твердо сказал он и ушел на работу.
Как долго длится день, когда ждешь его окончания! Люська уже рассказала о поездке сестре Галине, та тоже засобиралась и как старшая объясняла:
– Там растет священное дерево. К нему приходят и приносят дары, просят о хорошей охоте и молятся. Брать оттуда ничего нельзя, и руками трогать тоже нельзя. Даже траву рвать, а то руки отсохнут, и шаманы тебя зашаманят, пошлют кару. И еще, – строго сказала Галина, – иди рядом с нами и никуда не убегай.
В обласок садились по заведенному порядку.
Благополучно перебравшись на другую сторону реки, они свернули в протоку, где стояли сети. Отец, перебирая тетиву сети, выпутывал рыбу и бросал в лодку. Улов оказался небольшой: три щуки, два язя и только один окунь. Это огорчило девочку – она очень любила их белое мясо.
– Ну, хорошо, на уху хватит, а завтра еще наловим, – сказал отец.
Облас плавно ткнулся в берег. Отец наполовину вытащил лодочку из воды, чтобы волной не унесло, и коротко бросил: – Пошли, только не отставайте.
Узкая тропинка между кустами тальника и высокой травой вела вверх на холм. Вокруг пестрели полевые цветы и красные соцветья вкусной и ароматной ягоды княженики.
Люськино внимание привлек странный предмет. Это была светло-серая круглои; формы коробочка с дыркой посередине. Она лежала в сухих ветках поваленного дерева, окруженная цветущим шиповником.
Надо заметить место и на обратном пути разглядеть. Высокая трава закончилась, и тропинка вывела их прямо на вершину холма к развесистому кедру, росшему на папоротниковой поляне. Толщина дерева была в три, а то и в четыре обхвата. Между его толстыми корнями лежали ДАРЫ.
Медные казаны, чайник, старинные монеты с орлами. К стволу дерева был прислонен настоящий старинный лук со стрелами, облас с веслом, белели черепа жертвенных животных.
На нижних ветках висели красивые стеклянные бусы и украшения из бисера, а также привязано много ленточек и больших кусков цветной и белой материи. Люська была поражена. Смотрела и все запоминала, молча, не расспрашивая, помня наказ старшей сестры.
Стояла торжественная тишина, только комары жужжали.
Отец в поклоне положил монету к дереву, повернулся и пошел прочь. Дети, так же молча, последовали за ним. Дойдя на обратном пути до примеченного места, Люська ящеркой юркнула в траву, подкралась к коробочке и стала ее трясти, стараясь снять с дерева. И вдруг… Рой ос вывалился из дырки – это было осиное гнездо. Они кинулись прямо в любопытное Люськино лицо и стали свирепо жалить.
– А-а-а-а-а-а, – раздался громкий вопль.
Быстрее ос понеслась девчонка к берегу. Отец с Галиной уже сидели в обласе и ждали отставшую Люську. Окруженная мохнатым облаком, размахивая руками и крича, та заскочила в облас. Отец принялся усиленно грести, и они быстро достигли середины протоки. Здесь дул ветерок, и рой отстал. Люська сидела грустная, смывая с себя речной водой раздавленных ос. Губы и нос распухли, глаза заплыли, а сестра приговаривала.
– Зачем гнездо трогала, сказала – нельзя ничего брать, а ты… Вот и наказала тебя Шаманская гора.