Лютая мораль

Серегин Михаил Георгиевич

— Я вам уже говорил, что официальная версия убийства грешит отсутствием убедительности и логики.

— Но ведь… — замялся Алексей Петрович, — милиция доказала… На пистолете — Еленины отпечатки пальцев, и все такое.

— Это ничего не значит, — возразил Танин.

— На что вы намекаете? — выпрямился в кресле Замятин. — Говорите прямо.

— Елену заставили стрелять в мужа, — не моргнув глазом ответил Китаец.

— Что за чушь? Кому это было нужно? — приподнял брови Алексей Петрович.

— Послушайте, —

усмехнулся детектив, — если бы Монахов был почтальоном или дворником, я бы иначе смотрел на это дело. Но он был менеджером и совладельцем крупного ресторана и, как вы правильно заметили, весьма энергичным и предприимчивым человеком. Вполне возможно, что в его голове теснились разные планы и проекты. Он был к тому же достаточно смелым, во все вникал, доводил до ума — и отличался завидной самостоятельностью. Это дает мне основания подозревать в его убийстве тех, кто так или иначе был связан с ним по бизнесу.

— Вы хотите меня обвинить? — Если бы не груз усталости, давивший на Алексея Петровича, он бы возмутился, а так только слегка сдвинул брови.

— Ну что вы! — доброжелательно улыбнулся Китаец. — Я ищу убийцу Монахова и надеюсь на вашу помощь.

— Что вас интересует? — зевнул Замятин.

— Сколько акций было у Олега Борисовича?

— Семьдесят процентов, а что?

— А тридцать — у холдинга?

— Вы, я смотрю, осведомлены, — покровительственно улыбнулся хозяин кабинета.

— Этого требует моя профессия, — вяло пояснил Китаец. — Как вы с ним познакомились?

— Через моего приятеля, — нехотя ответил Замятин.

— Поясните, пожалуйста. — Владимир выпустил вверх облачко дыма.

— В торгово-промышленной палате, на семинаре. Олег тогда рассматривал возможность вложения капитала. Давыдов Семен Егорыч, директор молокозавода, и познакомил нас. Олег хотел заниматься продовольствием. А мы как раз с рестораном затеяли строительство, оформление… А денег нет. Все в обороте. Вот мы его и «завербовали», — грустно улыбнулся Замятин. — Он как раз подыскивал возможности вложения капитала после продажи какой-то недвижимости.

— И Монахов стал акционером, — резюмировал Владимир.

— Стал, — кивнул Алексей Петрович.

— У вас были какие-нибудь трения по работе?

— А у кого их не бывает? — с усмешкой взглянул на Китайца Замятин.

— И чем они были вызваны? — невозмутимо спросил детектив.

Хозяин кабинета махнул рукой.

— Пустяки, — после глубокой затяжки сказал он, — разные там частности. Сейчас и не вспомнишь.

— А враги у него были?

— Да черт его знает, — пожал плечами Замятин. — Олег хоть и принципиальный был, но с людьми ладил. А с чего вы взяли, что Елену кто-то заставил стрелять? — неожиданно спросил он.

— Охранник дал ложные показания, сказав, что никто в дом не входил и не выходил. Он был подкуплен бандитами. — Танин следил за

выражением лица Замятина.

Алексей Петрович был удивлен и, как показалось Китайцу, искренне.

— Откуда вы знаете? Он вам что, признался?

— Не успел, — мрачно процедил Владимир сквозь зубы, — его убили. Но я и так все понял, — веско добавил он.

— Странно… — покрутил головой Замятин.

— Странно было бы, если бы Елена сама убила мужа. А тут, наоборот, все логично. Монахов кому-то стал неугоден, и от него решили избавиться.

— Но кто? — широко раскрыл глаза хозяин кабинета.

— Я найду этого человека. Ведь от этого зависит жизнь молодой женщины, на которую решили свалить всю вину, — безапелляционно заявил Китаец.

— Пожалуйста, — вяло кивнул Замятин, — только прошу вас, меня в это дело не впутывайте.

— Вы не хотите помочь найти убийцу вашего компаньона? — Танин приподнял брови.

— Хочу, но мне, по большому счету, ничего не известно.

— Вы имеете в виду, — усмехнулся Китаец, — что не знаете, кто убил Монахова?

— Вот именно.

— Но я вас об этом и не спрашиваю. Однако раз вы руководите холдингом, то не можете не знать о делах Монахова.

— Тут я вам должен кое-что пояснить. — Бизнесмен поерзал в кресле. — «Геликон», конечно, управляющая компания и имеет право вето, но в основном руководители предприятий, входящих в холдинг, самостоятельно принимают решения по управлению. Если дела фирмы идут хорошо, то я, как президент компании, стараюсь в них не вмешиваться.

— А у Монахова все было в порядке? — Танин погасил сигарету в пепельнице.

— Да, — кивнул бизнесмен, — ресторан полгода как приносил стабильную прибыль. Мне не в чем было упрекать Олега Борисовича.

— Как делилась прибыль?

— В соответствии со вкладами, — пожал плечами Алексей Петрович. — «Золотой рог» оставлял себе семьдесят процентов.

— А тридцать отдавал «Геликону»?

— Вы абсолютно правы. Может быть, кофе?

Не дожидаясь ответа, Замятин вызвал секретаршу, которая через несколько минут принесла на подносе две дымящиеся чашки. Кофе, как понял Китаец, был дорогой, но растворимый. Сделав пару глотков, он поставил чашку на стол — и уже до конца разговора не притрагивался к ней.

— Значит, вы даже не предполагаете, — спросил Танин, прикурив новую сигарету, — кому была выгодна смерть вашего компаньона?

— Понятия не имею, — пожал плечами бизнесмен.

— У него были враги?

— Если и были, то он мне о них не говорил, — устало произнес Алексей Петрович.

— Вам не кажется, что все выходит очень уж гладко? — Детектив недоверчиво посмотрел на президента «Геликона». — У вас — все в порядке, в ресторане Монахова — вообще, как я понял, лафа. Согласитесь, в наше время это звучит как-то уж слишком сказочно.