Лютая мораль
Шрифт:
Сопровождавший Елену охранник беззлобно потрогал ее за локоть и показал на табурет. Она как бы выплыла из прострации и сделала несколько шагов по направлению к столу.
— Пошли, — Игорь кивнул Китайцу и первым устроился на стуле, положив свой чемоданчик с документами на стол.
Танин пододвинул себе другой стул и пристроился рядом.
— Ну, как ты, мамуся, — Бухман сразу же приступил к делу, — держишься?
Положив руки на стол, Монахова неопределенно пожала плечами.
— Не знаю, —
— Значит, так, мамуся, — продолжил Игорь, — ты должна понять: мне, твоему адвокату, ты можешь доверять — и даже должна доверять! Тем более что ты меня знаешь. Защищать я тебя буду в любом случае, но если ты будешь просто говорить: «Я не виновна», то шансов у нас не так много. Познакомься с моим другом. — Бухман представил Китайца и Лену друг другу. — Он сыщик и согласился мне помогать, но и ты не должна молчать. Расскажи, как все произошло?
— Погоди, Игорь, — Танин остановил словоохотливого друга, напиравшего на свою подзащитную, — по-моему, Лена не вполне здорова, ведь так?
Монахова молча кивнула, но в ее взгляде затеплилось что-то живое, человеческое, и Китаец понял, что дело наконец-то сдвинется с мертвой точки.
— Вы хотите нам что-нибудь рассказать? — как можно мягче спросил Владимир после минутного молчания.
— Я ничего не знаю, — Лена отрицательно покачала головой, блуждая равнодушным взглядом по поверхности стола.
— Ну, Лена-Лена, — встрял Бухман, — ты же говоришь, что невиновна, и в то же время не отрицаешь, что стреля…
Игорь не договорил, потому что лицо женщины внезапно исказилось, губы сложились в жалобную гримасу, задрожали, и, протяжно всхлипнув, она зарыдала. Безуспешно пытаясь закрыть лицо руками и поставив оба локтя на стол, Китаец бросил на Бухмана предупреждающий взгляд. Тот растерянно пожал плечами и, выпятив губы, погрузился в молчание.
— Успокойтесь, — Владимир принялся утешать вдову, — мы вам верим. Вы действительно невиновны. Но для того, чтобы заставить поверить в это других, нам нужно кое о чем спросить вас.
Лена дернулась всем телом и замерла. Ее странное оцепенение было бы полным, если бы не мелкая дрожь, пробегавшая по рукам и плечам.
— Как у вас оказался пистолет? — Китаец смотрел на женщину как на душевнобольную.
Она вздернула плечи, точно марионетка, которую кукловод резко потянул за нити.
— Это был пистолет вашего мужа? — Владимир все больше чувствовал себя сподвижником доктора Юнга.
— Да, — осторожно, словно произнесенное ею слово грозило укусить ее, сказала Лена.
— Он держал его в спальне?
Женщина боязливо кивнула и опять закрыла лицо руками. Но истерики не последовало, и Китаец облегченно вздохнул.
— Куда он его обычно клал? — Танин ловил на себе заинтересованный и одобрительный взгляд Бухмана.
— Под
— А в ту ночь… — Китаец ободряюще посмотрел на вдову, — он лежал на обычном месте?
— Наверное, — робко проговорила женщина и с опаской взглянула на Танина. — Я невиновна, — упрямо и обреченно повторила она.
— Знаю, — твердо произнес он. — И как же он оказался у вас? — обходным путем Китаец вновь подошел к интересующей его теме.
— Я… я… — Лена стала нервно заикаться, — мне ска… — Ее снова сотряс страшный всхлип, а по щекам покатились слезы.
— Вы сами его взяли?
Монахова молчала, опустив голову и пытаясь как можно плотнее сжать не слушавшиеся ее дрожащие губы. Она вытирала слезы указательными пальцами, как-то потерянно и неловко, скорее просто потому, что неоднократно видела этот стыдливый жест, растиражированный в кинофильмах и неоднократно описанный в романах. «Ей, — чувствовал Владимир, — по сути, наплевать, какое она производит впечатление: сломленного или мужественного человека».
— Так вы его взяли? — с жалостью посмотрел на нее Китаец.
Лена лихорадочно закивала и закрыла глаза.
— Сами? — не унимался детектив.
— Мне… мне… — Монахова открывала рот, как выброшенная на песок рыба.
— Или, может быть, вам кто-то посоветовал так поступить?
Женщина замотала головой из стороны в сторону.
— Нет, — выдавила она из себя, — нет. Мне… — Лена снова не закончила фразы.
— Вы ведь не хотели стрелять? — решил Китаец зайти с другой стороны. — Ведь так? Вы стреляли против своей воли?
— Против, — сказала Монахова и прикусила губу.
— В состоянии аффекта?
— Не знаю, — глухо проговорила она.
— В тот момент вы ненавидели вашего мужа? — Владимир почувствовал бешеное желание закурить или просто выйти на воздух.
— Нет, нет, — торопливо повторила Лена, качая головой и ошарашенно тараща глаза, — нет, нет, я невиновна!
«Невиновна», — звучало в голове у Китайца рефреном. Он невольно остановил взгляд на мрачном лице Бухмана. Игорь многозначительно вздыхал и слегка морщился.
— В тот момент вы любили вашего супруга?
— Не знаю, — растерянно произнесла Монахова.
Было такое ощущение, что смысл слов не доходит до нее, а если и доходит, то на такой короткий миг, что она не успевает свыкнуться с ним.
— Вы хотели нанять детектива, чтобы он помог вам? Но что он, по-вашему, должен делать? Искать настоящего убийцу?
Монахова кивнула — быстро, почти незаметно — и снова опустила голову.
— Значит, вы считаете, что настоящий убийца находится на свободе? — продолжал Танин.
— Не знаю, — повисло глухой стеной.