Лыжнег
Шрифт:
Занавес.
Сцена четвёртая
Швейцарские Альпы. Маленькая частная клиника. Отделка и мебель в стиле хай-тек. Всюду стерильная чистота. Немногочисленный вышколенный персонал.
По коридору медленно идут доктор Клюге и митрополит Илларион. Оба в белых халатах. Под халатом Иллариона не полы рясы, а брюки. В руках Клюге папка. Он ее время от времени открывает и листает бумаги. Говорят
Клюге: …Общее состояние пациента внушает обоснованные опасения. Выявлен ряд хронических заболеваний. Опорно-двигательный аппарат, позвоночник, нервная система, лёгкие, почки… А состояние желудочно-кишечного тракта можно оценить как критическое. Запущенная язвенная болезнь требует немедленной…
Илларион останавливает Клюге жестом.
Илларион: Во избежание дальнейших недоразумений, давайте сразу определимся с приоритетами. Общее состояние нас интересует исключительно в режиме поддержания. Вы понимаете, о чем я говорю?
Клюге мнется и неопределённо пожимает плечами.
(поясняет) От вас требуется обеспечить относительную дееспособность пациента… ммм… на ближайший год. Максимум два. В первую очередь, нас интересует экстерьер – его соответствие заданным параметрам. Оздоровительные мероприятия по другим направлениям следует ограничить временными рамками, заданными этой основной задачей… Вы понимаете, о чем я говорю?
Клюге хмурится, и неуверенно кивает. Илларион берет его под руку и жестом предлагает продолжить прогулку.
Что у него с лицом?
Клюге (сухо): Сходство почти идеальное. Немного подправили нос… последствие неоднократных травм: искривление перегородки, хрящ смещен… Прикус скорректировали… зубы… А в остальном – работа косметологов: шлифовка шрамов, оздоровление кожи, морщины… Больше всего хлопот доставили волосы. Пациенту 58 лет. Без признаков облысения. Цвет – медно-рыжий. Почти без седины. Борода…
Илларион (перебивает, встревожено): Это фатально?
Клюге: Нет, конечно! В нашем распоряжении все последние достижения…
Илларион: Сроки?
Клюге (уточняет): «Под ключ»?
Илларион: Естественно.
Клюге хмурится, заглядывает в папку, что-то считает в уме и выдает цифру.
Клюге: Восемь недель. (осторожно) С половиной. Плюс-минус.
Илларион удовлетворённо кивает.
Илларион: Я могу его посетить?
Клюге: Конечно. Правда, Вы ничего не увидите – на лице повязка.
Илларион: Ничего. Побеседуем.
Подходят
Клюге (нерешительно): Палата под видеонаблюдением. В целях безопасности. Отключить?
Илларион: Зачем? Порядок – есть порядок.
Входит в палату.
В части сцены, отделённой дверью, загорается свет. Палата просторная, чистая. Обстановка современная, функциональная. Широкое окно выходит в сад. На койке лежит человек с забинтованным лицом. Рядом с ним – столик на колесиках с пустой посудой. При появлении Иллариона забинтованный человек вздрагивает, поднимается на локтях и забивается в угол.
Тропарёв (насторожённо): Русский, да? Не темни. Какие расклады?
Илларион останавливается, будто не верит своим ушам. Голос – точно такой же, как у патриарха Кирилла. Илларион подходит вплотную к койке и наклоняется над пациентом.
Илларион: Еще что-нибудь скажи.
Тропарёв (скороговоркой): Ага. Щас. В семьдесят втором трёху общего наговорил. А придержи метлу – «химия». И то – не факт.
Илларион (ошарашено): Феноменально!.. А так можешь (читает нарспев): «Живый в помощи вышнего…»
Тропарёв (подхватывает и «на автомате» заканчивает): …в крове Бога небесного водворится»… (другим тоном) Ты, что поп что ли, я не понял?
Илларион не обращает внимания на его вопрос. Он одним движением ставит стул у изголовья койки, садится и, как ни в чем не бывало, продолжает свой странный экзамен.
Илларион: А ну ка… (торжественно, подражая интонациям патриарха) «Всечестные отцы, братия, господин президент!». Повтори!
Тропарёв (повторяет): «Всечестные отцы, бра…» (нервно) Ёпть! Чё за фестиваль? Ты, вообще, кто?
Илларион (вполголоса, сам с собой): Нууу… есть конечно специфика в произношении… призвуки… Но в целом… (громко) Как чувствуешь себя, Тропарёв? Жалобы есть? Пожелания?
Тропарёв (указывая на повязку на лице): Заточку б почухать. А так… (неожиданно интимно) Прикинь, тут кролики по травке шарятся! Я одного за уши поймал. Смирный такой. Не боится… И черника. Высокий такой куст…