Лже-Абсолют
Шрифт:
– Атлантия, Атлантида, все это лишь…
– Не перебивайте, – резко сказала Поэтесса, – не перебивайте и слушайте, если хотите получить первые зачатки настоящих знаний…
И продолжила свой необычный рассказ:
– Люди в такую жару молили о дожде, они были бы согласны даже на то, чтобы
Федор ощутил эту беспощадную жару, ощутил ее каждой клеткой. Перед ним больше не было ни странной комнаты, ни Поэтессы. И это не Москва, город изматывающей осени. Что здесь за мир? Может все – мираж, который породила магия его таинственной знакомой? Как избавиться от миража? Ущипнуть себя? Протереть глаза?.. И что? Новая реальность не думала исчезать. А вдруг именно она – самая настоящая?
– Эй! – крикнул Федор в неизвестность.
Воздух, который он глотнул, обжег внутренности. Вот и все, что он получил в ответ. Тогда он внимательно огляделся.
Он стоял на холме, вокруг цвел изумрудный мир: тропические деревья покрыты густой зеленью, трава – почти в пояс, птицы пели на разные голоса. Но где люди?
Федор почувствовал, они где-то недалеко, это место не походило на заброшенную чащу. Все ухожено: вон постриженные цветочные газоны, а вон начинаются ровные белые ступеньки. Москвин ступил на одну и осторожно начал спускаться в неизвестность. Жара еще усилилась, пот лился градом, немного спасали падающие от деревьев тени. Федор на несколько мгновений задерживался под их слабой защитой и потом следовал дальше.
Ступеньки закончились, теперь вокруг – напоминающие кольца небольшие сады. Москвин пошел вдоль одного из них и вдруг услышал
Сначала он обрадовался, но радость быстро уступила место настороженности: как отнесутся к нему местные жители? И как он с ними должен изъясняться?
Голоса звучали рядом, вон оттуда, где в нескольких метрах от него стоял раскатистый дуб; язык был незнаком; он не похож на европейские. Возможно, какое-то азиатское или африканское наречие?.. Но странно, Федор вдруг понял все, о чем эти люди говорили.
«Как мне это удается? Возможно, генетическая память возвращает меня к тому, о чем я давно позабыл?»
Федор вновь остановился, в последний раз задумался: стоит ли ему встречаться с незнакомцами? А что делать? Как-то надо разрешить неопределенность.
Он обошел дерево и, наконец, увидел обитателей неведомого места. Это – двое мужчин, одетых в просторные белые одежды, кожа у них смуглая, но тип лица – европеоидный, нечто среднее между южными итальянцами и ливийцами.
Федор приложил руку к сердцу и поднял ее верх. Он стремился показать, что не имеет враждебных намерений. И тут – новая неожиданность: смуглые люди даже не взглянули на него. А когда он обратился к ним на неведомом мелодичном языке, прошли мимо, как мимо пустоты.
И тут до Москвина дошло: он невидим! Путешествует его душа, а тело… Тело осталось в той комнате, где они находились с Поэтессой? Или эти картины каким-то образом вошли в его мозг?..
Чего гадать! Реальность такова: некто, кто еще недавно являлся Федором Москвиным, теперь скитался в ином времени по совершенно иному пространству. Оставалось лишь вслушиваться в разговор незнакомцев.
Конец ознакомительного фрагмента.