Лжец
Шрифт:
Сьюзен Кэлвин ответила едва заметным кивком, но ее взгляд провожал его, пока дверь за ним не закрылась. Она ничего не ответила, когда Лэннинг, что-то проворчав, сказал:
– Не хотите ли вы, доктор Кэлвин, сейчас пойти и посмотреть РБ-34?
Когда послышался тихий звук открывающейся двери, робот РБ-34 поднял фотоэлектрические глаза от книги и вскочил. В комнату вошла Сьюзен Кэлвин. Она задержалась, чтобы поправить на двери огромную надпись "Вход воспрещен", потом подошла к роботу.
–
РБ-34 (иначе - Эрби) взял у нее из рук три тяжелых тома и открыл один из них.
– Хм! "Гиператомная теория"...
Что-то бормоча про себя, он начал листать книги, потом рассеянно сказал:
– Садитесь, доктор Кэлвин! Это займет несколько минут. Она села и внимательно следила за Эрби, который занял место по другую сторону стола и приступил к систематическому изучению всех трех книг.
Через полчаса он отложил их в сторону.
– Я, конечно, знаю, зачем вы мне их принесли.
У Сьюзен Кэлвин дрогнули уголки губ.
– Я так и думала. С тобой трудно иметь дело, Эрби, ты все время на шаг впереди меня.
– Эти книги - такие же, как и остальные. Они меня просто не интересуют. В ваших учебниках ничего нет. Ваша наука-это просто масса собранных фактов, кое-как скрепленных подобием Теории. Все это так невероятно просто, что вряд ли достойно внимания. Меня интересует ваша беллетристика, переплетение и взаимодействие человеческих побуждений и чувств...
– Он сделал неясный жест могучей рукой, подыскивая подходящее слово
– Кажется, я понимаю, - прошептала доктор Кэлвин.
– Видите ли, я читаю мысли, - продолжал робот, - а вы не можете себе представить, как они сложны. Я не могу все их понять, потому что мое мышление имеет с вашим так мало общего. Но я стараюсь, а ваши романы мне помогают.
– Да, но я боюсь, что когда ты познакомишься с некоторыми переживаниями по современным чувствительным романам, - в ее голосе послышался оттенок горечи, - ты сочтешь наши настоящие мысли и чувства скучными и бесцветными.
– Ничего подобного!
Внезапный энергичный ответ заставил ее вскочить на ноги. Она почувствовала, что краснеет, и в испуге подумала: "Наверное, он знает!"
Эрби уже успокоился и тихим голосом, почти полностью лишенным металлического тембра, произнес:
– Ну конечно, я знаю об этом, доктор Кэлвин! Вы об этом постоянно думаете, так как же я могу не знать?
– Ты... говорил об этом кому-нибудь?
– жестко спросила она.
– Конечно, нет!
– искренне удивился он и добавил: Меня никто не спрашивал.
– Тогда ты, вероятно, считаешь меня дурой?
– Нет! Это - нормальное чувство.
– Может быть, поэтому оно так глупо.
–
– Меня нельзя назвать... привлекательной...
– Если вы имеете в виду физическую привлекательность, то об этом я не могу судить. Но, во всяком случае, я знаю, что есть и другие виды привлекательности.
– ...да и молодой тоже...
– Она как будто не слышала робота.
– Вам еще нет сорока.
– В голосе Эрби появились тревога и настойчивость.
– Тридцать восемь, если считать годы; все шестьдесят, если говорить об эмоциональном восприятии жизни. Я же все-таки психолог. А ему, - продолжала Она с горечью, тридцать пять, и выглядит он еще моложе. Неужели ты думаешь, что он видит во мне... что-то особенное?
– Вы ошибаетесь!
– Стальной кулак Эрби с лязгом обрушился на пластмассовую поверхность стола. Послушайте...
Но Сьюзен Кэлвин яростно набросилась на него. Ожесточение и боль в ее глазах вспыхнули ярким пламенем:
– Вот еще! Что ты об этом знаешь, - ты, машина! Я для тебя - образчик, интересная букашка со своеобразными мыслями, которые ты видишь как на ладони. Превосходный пример разбитых надежд, правда? Почти как в книгах!
Ее сухие рыдания постепенно затихли.
Робот съежился под этим натиском. Он умоляюще покачал головой:
– Ну пожалуйста, выслушайте меня! Если бы вы захотели, я мог бы помочь вам!
– Как?
– Ее губы скривились.
– Дать хороший совет?
– Нет, не так. Я просто знаю, что думают другие люди, например Милтон Эш.
Наступило долгое молчание. Сьюзен Кэлвин потупилась.
– Я не хочу знать, что он думает, - выдохнула она.
– Замолчи.
– А мне кажется, вы хотели бы знать, что он думает.
Она все еще сидела с опущенными глазами, но ее дыхание участилось.
– Ты говоришь чепуху, - прошептала она.
– Зачем? Я хочу помочь. Милтон Эш...
– Он остановился.
Она подняла голову!
– Ну?
– Он любит вас, - тихо сказал робот.
Целую минуту доктор Кэлвин молча, широко раскрыв глаза, глядела на робота.
– Ты ошибаешься! Конечно, ошибаешься! С какой стати?
– Правда, любит. Этого нельзя утаить от меня.
– Но я так... так...
– Она запнулась.
– Он смотрит вглубь - он ценит интеллект. Милтон Эш не из тех, кто женится на прическе и хорошеньких глазках.
Сьюзен Кэлвин часто заморгала. Она заговорила не сразу, и ее голос дрожал.
– Но ведь он никогда и никак не обнаруживал...
– А вы дали ему эту возможность?
– Как я могла? Я никогда не думала...