Лжедмитрий. Новая заря
Шрифт:
– Рубикон перейден [29] , – тихо прошептал он сам себе.
Ни бояре, ни простые люди никогда не забудут услышанных слов. И не просто услышанных, но и напечатанных. Русское царство просто не сможет больше идти тем путем, что ей предначертали обстоятельства в прошлом. Скорее ее разорвет на тысячу маленьких медвежат, чем получится держаться прежнего курса. В реальной истории весь XVII век был полон крестьянских восстаний и войн, до основания шатающих державу. И это при том, что у этих бунтарей не было никакой внятной программы. Обычный русский бунт – бессмысленный и беспощадный, который, в сущности, ничего не хочет менять. Выпить, побузить, сломать чего-нибудь, сжечь, да по домам. Теперь же… с программой, целью и ориентирами, они камня на камне не
29
Рубикон перейден – высказывание, означающее, что дороги назад больше нет. Сказал Гай Юлий Цезарь это, по легенде, когда перевел свои легионы через реку Рубикон, решив стать императором. Эта река была барьером, за который легионы не могли заходить без разрешения Сената.
Риск был велик.
Именно поэтому подготовка к Земскому собору шла в строжайшей тайне. Только самые доверенные люди были привлечены к его подготовке. Узнай кто из бояр хотя бы о тексте речи – все, конец. Они бы костьми легли, чтобы сорвать собор. И ведь там основную опасность представляла не только и не столько речь, а прежде всего конституция, названная «Державным уставом», и несколько уставов специализированных, таких как монарший, уголовный, торговый и прочие. Они меняли весь старый мир царства. Например, устанавливалось единое экономическое пространство без каких-либо внутренних таможенных кордонов. Для купцов это было тем, о чем они не могли даже мечтать. Ибо открывало перед развитием торговли просто невероятные возможности и перспективы.
И прочее, прочее, прочее.
Дмитрий не был юристом.
Это сильно мешало. Но на фоне того формата крайне запутанных, неудобных и странных правовых отношений, что имели место в самом начале XVII века, его кривые поделки выглядели откровением…
Он подошел к крыльцу, где стояла Марина.
По ней было видно: женщине страшно. Очень. Ведь совсем рядом натурально ревела толпа. Но она держалась.
– Мой император, – произнесла она, сделав книксен, когда государь к ней подошел достаточно близко.
– Восстание зла началось… – еле слышно шепнул ей на ухо Дмитрий, подойдя и приобняв.
– Что? – с легким ужасом в голосе переспросила супруга.
– Не переживай. С нами Бог. А значит – победим. Ты же знаешь, добро всегда побеждает зло. То есть тот, кто побеждает, – и есть добро, кем бы его до того ни считали.
– Любишь ты такие выверты, – усмехнулась Марина.
– Конечно, моя императрица, – произнес Дмитрий, подмигнул ей и, подхватив под руку, направился в палаты. На улице сейчас было довольно опасно. Отчаявшиеся бояре могли вполне совершить глупость. Требовалось время, чтобы они осознали свое положение и разбежались из столицы, дабы не попасть под горячую руку сумасшедшего реформатора…
Глава 8
29 ноября 1606 года, Москва
Муцио Вителлески въехал по первому снегу [30] в Москву с изрядной задумчивостью и настороженностью…
Он едва смог уговорить Папу [31] передать мощи Святого Дмитрия Солунского в дар Московскому престолу. Какие только байки не рассказывал! Что только не обещал, ссылаясь на прозрачные намеки! Зачем? Не ясно. Если государь с улыбкой примет мощи и скажет просто «спасибо», это же будет совершенным крахом его карьеры! Одно хорошо – остальные иерархи ордена поддержали его всемерно. Их тоже заинтересовал странный и необычно образованный аристократ. В Дмитрии было столько загадок. Он прямо-таки манил их с невероятной, чудовищной тягой. Собственно, из-за того, что весь орден иезуитов выступил единым фронтом, Святой престол и уступил. Подробностей даже Папа расспрашивать не стал, но всем стало ясно: это какая-то их игра, сложная, путаная и непонятная большей части клира.
30
Снег в ноябре был нормален в те годы, ведь на дворе был практически пик Малого Ледникового периода.
31
Павел V (1552–1621)
Муцио тогда выдохнул.
Одна из самых сложных задач, за которые он когда-либо брался, удалась на славу. Павел V подписал все необходимые документы. И иезуиты устремились в аббатство, дабы как можно скорее изъять мощи. А то мало ли? Всякое бывает. Конкуренция между орденами иной раз творила чудеса.
Отбили. Собрали караван. И выдвинулись через Священную Римскую империю и Речь Посполитую с миссионерской миссией в дикую Московию. Однако уже у Орши Муцио сильно встревожился. Ведь там оказалось несколько купцов из Москвы, которые говорили ТАКИЕ вещи, что у итальянца волосы становились дыбом. Понятное дело, что болтать можно всякое, но…
Перешли границу и вошли в Смоленск, где пришлось простоять пару дней. Голубиной почтой им даровали право пройти к Москве. И для порядка приставили сопровождающих. Да не из государевой службы, а по линии патриархата.
Пока ехали – общались.
И чем больше этот дьяк рассказывал итальянцу, тем сильнее тот смущался. Он просто не понимал, что и зачем делает этот безумец. Но безумец ли Дмитрий? Или, может быть, местный православный клир что-то недопонял?
И вот Москва.
Государь император не выехал его встречать. Странно, но терпимо. С одной стороны – посланник Святого престола, который на Руси не в чести. Но с другой – он везет мощи небесного покровителя Государя. Весьма почитаемые и очень древние. Некрасиво. Не каждый день такие подарки делают. Впрочем, вместо него выступил уже старенький и больной патриарх. Хоть что-то.
Усталый, измученный взгляд. Понурые плечи. Вид у Иова был такой, словно он только что вышел из каменоломен.
Несколько вежливых фраз.
И вот они двигаются дальше в тишине по улицам довольно странного города…
С подачи Дмитрия на нескольких точках в Москве ежедневно шло зачитывание уставов и их обсуждение. Так что они, как говорится, «пошли в массы» и породили целую волну бурных эмоциональных реакций. Прямо-таки болезненное, лихорадочное оживление всего и вся. Местничества больше не было. Крепостного права больше не было. Никаких форм личной зависимости больше не было. А главное – ничто теперь не мешало любому простолюдину подняться до самых высоких этажей государственной машины. Чернь ликовала! Но радовалась не только она. Мелкие дворяне и служилые, ремесленники и купцы… все те, кто раньше был отрезан от власти и надежды на решительный успех, оказались воодушевлены.
Конечно, с введением новых законов мало что изменилось по факту. Необразованный бестолковый босяк из канавы все так же не мог стать канцлером. Но теперь ему этого никто не запрещал явно. Учись, трудись, старайся – и у тебя есть шанс! Бред, конечно. Вероятность такого поворота событий совершенно ничтожна. Однако не в этом суть. Главное – Дмитрий дал людям мечту и надежду. Каждому.
К исходу первой недели информация о глобальных реформах выплеснулась за пределы столицы и буквально вскипятила города. Понимая, что чиновники могут затормозить, исказить или саботировать распространение информации, Дмитрий сделал ставку на купцов. Ведь государь император упразднил все внутренние таможни! Только за это они должны были его носить на руках. Так что раздал им образцы текстов, сопроводительные письма да отправил с Богом по городам и весям.
Общесистемный конфликт интересов внутри державы стремительно нарастал.
Поначалу разбежавшиеся из Москвы бояре да родовитые дворяне вернулись в город и проявляли демонстративную лояльность. Что выглядело откровенно угрожающе.
Патриарх пытался хоть как-то спасти положение.
Беседовал. Уговаривал. Выспрашивал. Угрожал. Чего он только не делал, чтобы примирить стороны! Но все тщетно. Никто из родовитых не посмел выступить открыто. Пока. Откровенных дураков среди них не было. Все улыбались, не желая делиться планами. Дескать, они самые верные и преданные сторонники Государя. Даже Дмитрий лишь улыбался как-то загадочно и продолжал держать паузу…