M&D
Шрифт:
Ещё была одна проблема, и решить её оказалось так же сложно, как выработать с женщиной единый подход к проблеме расходов. Реваз так и не вернул двадцать семь тысяч долларов, – сразу после займа у него начались трудности, и Андрей, соответственно, не расплатился с Атиконом за товар. Директор Атикона неоднократно звонил в представительство «Эльсинор Фармасьютикалз» и жаловался на Совинком. В своих жалобах он зашел так далеко, что охарактеризовал действия волгоградского сотрудника как «воровство на доверии». Джон Смит, новый глава представительства, недавно вступил в должность, и был целиком поглощён приёмом дел от Онорины Ларивьер, прежней главы, и переездом головного офиса из Петербурга в Москву. Джон, в прошлом году закончивший Гарвард, не скрывал, что приехал в Россию набраться
К счастью для Андрея, Смит оказался человеком вязким, излишне обстоятельным, и был способен делать в единицу времени одно только дело. Краснов, при котором началась эта долговая история, сразу понял, что его подчиненный как-то замешан в ней, но, испытывая личные симпатии к Андрею, спустил всё на тормозах, и предоставил разбираться в ней Ненашеву, своему преемнику. Тот, в свою очередь, занятый своими многочисленными делами, также оставил жалобу «Атикона» без внимания. Но по приезду в Волгоград вспомнил об этом, и учинил допрос. Уже в аэропорту он начал задавать вопросы, касающиеся задолженности и заявил, что первым делом необходимо наведаться в Совинком и переговорить с его руководством. Там были все предупреждены, как себя нужно вести, но это был аварийный вариант. Ненашев умный парень и сразу бы обо всём догадался, поэтому надо было обойтись без визитов.
Пока ехали, Андрей расписывал, что сделано в плане взыскания долга.
– … посылал письма, ездил разговоры разговаривать, угрожал судом. Недобросовестные плательщики, надо же, какие нехорошие люди, но, ничего, разберемся…
Ненашев понимающе кивал: «Да, конечно…» Когда доехали до Самарского разъезда, он сказал на светофоре: «О, тут до МНТК рукой подать! Поехали сначала туда». Ругнувшись на Совинком, мол, руки чешутся надрать их как следует, Андрей послушно повернул влево.
Ненашев привёз Кошелеву долгожданный набор хирургических инструментов Буратто, и заведующий оперблоком по такому случаю достал бутылку коньяка из шкафа, набитого коробками шовного материала «Джонсон и Джонсон», вынул три рюмки из тумбочки, забитой тем же самым, и всем разлил. Он продержал гостей у себя больше двух часов – пока не кончился коньяк и новости у Николая Ненашева. Потом были визиты к другим врачам, директор филиала принял уже в конце рабочего дня.
Вечером, в ресторане «Волгоград», за ужином, Ненашев принялся расспрашивать о других клиентах. Оказалось, что единственного стоящего клиента уже посетили, тогда руководитель хирургического отдела стал выяснять, что интересного есть в ближайших городах – Астрахани и Саратове. Представился шанс отвлечь внимание шефа от опасной темы, и Андрей им воспользовался, принявшись увлеченно рассказывать про доктора Крутого, главного врача саратовской областной офтальмологической клиники. Это был старинный клиент «Монолита», ненашевской фирмы, и, находясь так близко, грех было не поехать к нему. И Ненашев принял решение: «Выезжаем рано утром в Саратов».
События развивались в благоприятном направлении. Доктор Крутой тоже так просто не смог отпустить гостей, не в его это правилах. У него был крохотный кабинетик, половину которого занимал огромный стол, из кабинета дверь вела в большую заднюю комнату, в которой длинный обеденный стол смотрелся как-то по-сиротски, и оставалось еще место для танцев и выгула собаки, ещё в этих покоях имелась уютная спаленка, туалет, и ванная комната. Помещение использовалось еще и как собачья конура – там жил ротвейлер Тоби. В этих апартаментах, под присмотром Тоби, и фактурной сексапилки – старшей операционной сестры, с которой жил главврач, Андрей с Николаем Ненашевым просидели два дня. Крутой их усиленно потчевал водкой, чтобы представители Эльсинора не уехали к его конкуренту в городскую глазную клинику. Не выпускал и в отделения – все контакты только в его присутствии. Таковы были его правила. Изредка удавалось выйти на улицу подышать свежим воздухом и полюбоваться красивой природой (больница находилась за городом). На третьи сутки Ненашев взвыл. Он руководил
– … Краснов, «молодец», оставил мне свои хвосты. Так не делается, пусть сам разбирается со своими проблемами. У меня и так дел по горло. Но ты тоже не затягивай – Паоло… если узнает…
И многозначительно посмотрел на Андрея. Да, великий и ужасный «дон Альбертинелли» был не тем человеком, которому можно скармливать истории о «недобросовестных ребятах». Андрей заверил шефа, что непременно решит вопрос – до того, как об этом узнает area-manager.
Глава 22
Мариам обратила внимание Андрея на то, что когда они попадают в помещение с работающим телевизором – будь то холл гостиницы, бар, или магазин – на всех экранах одно и то же: Россия. О чем говорится, не понять, но, судя по всему, что-то серьёзное.
Она позвонила матери, и та сообщила, что в России кризис и дефолт. И посоветовала сильно не тратиться, экономить валюту, так как доллар подорожал в пять раз, и стоит теперь около тридцати рублей.
– В чём ещё выражается кризис, кроме того, что курс доллара повысился? – поинтересовался Андрей.
Мариам не смогла ничего прибавить к тому, что было сказано: всё плохо, кризис, и дефолт.
– Не забывай, мне платят в долларах, – успокоил её Андрей. – Так что на наши деньги мы теперь сможем купить российских товаров в четыре раза больше.
Не приходилось сомневаться в том, что дома ждут сюрпризы, оставалось лишь гадать, какие.
О том, то происходит на фирме, Андрей узнал от своей матери. У неё побывал Кодряну и рассказал, какой кошмар творится, а директор, вместо того, чтобы спасать фирму, разъезжает по Италиям. И она принялась выговаривать сыну за его безответственность. Андрей возмутился: в отпуск он ездил на свои деньги, и не надо отождествлять своё положение, положение фирмы, и положение директора. В данной ситуации плохо лишь Кодряну, у Андрея всё в порядке, и на фирме всё в порядке. А Его Ворсейшеству не мешало бы побольше работать, и поменьше бегать жаловаться. Ну а маме, для начала, не следовало выставлять сына перед ковроугодным наймитом этаким беспомощным мальчиком, нуждающимся в патронаже.
В первый рабочий день он съездил сначала в МНТК и в областную больницу – основным своим клиентам по Эльсинору, затем приехал домой, чтоб созвониться с Ненашевым и Штейном. После обеда отправился к Вадиму Второву.
Тот подкинул проблем. Вернул мобильный телефон, который просил для поездки в Краснодарский край, на счету – долг $2000, и попросил подождать с оплатой, так как сейчас, как у всех, проблемы (таких неплательщиков у Билайна оказалось очень много, убытки по стране составили около 8 миллионов долларов). В ответ на вопрос, что с оплатой долга за шовный материал, Второв сказал, что об оплате речь пойдёт тогда, когда больницы выберут товар. И пояснил: ЗАО «Городской аптечный склад» сделал заявку, исходя из информации о потребности больниц в расходных материалах. Этот сводный документ составлялся в начале года, больницы как-то жили всё это время, что-то где-то приобретали, и теперь необходимо, чтобы каждый стационар в письменном виде подтвердил свою заявку, и заказал продукцию на «Городском аптечном складе». Основание – больничные деньги находятся в ЗАО, больше нигде товар не получить, поэтому извольте заказывать всё здесь.
Это был довольно неприятный сюрприз – Андрей не был предупреждён о такой схеме работы, и если бы всё было оговорено заранее, то заявки были бы уже собраны, товар развезен, а оплата поступила бы на расчетный счет. Причем до дефолта. В нынешней кризисной ситуации непонятно чем дело обернется, а у Совинкома задолженность перед своим поставщиком, компанией «Джонсон и Джонсон». Второв лишь ухмыльнулся – хочешь денег, подсуетись с развозкой. По его тону, и по настроению стало ясно, что у него серьёзные проблемы, и что вопрос с оплатой шовного материала заботит его меньше всего на свете.