M&D
Шрифт:
На прощание Рыбников пожал Андрею руку, и похлопал по плечу.
Войдя в подъезд, Андрей остановился, посмотрел на лестницу, ведущую в подвал, в офис Второва. Он дрожал от негодования, глаза горели, как у охотника, упустившего дичь после изнурительной погони. Поднявшись на два пролёта, выглянул во двор. Серой «Волги» уже не было. Тогда Андрей набрал телефон родителей. Трубку взял брат. Андрей еле шевелил языком.
– Мм-максим, ты дома?
– О-о, умнейший дяденька! Да, я дома!
– Послушай, зайди сейчас в офис к Второву, и забери у него мои деньги. Я буду ждать тебя возле
Глава 34
Предоставленный для проживания отель «Starhotel Business Palace» оказался не таким роскошным, как будапештский «Corvinus Kempinski». Интерьер, кухня, количество и качество предоставляемых услуг, расположение по отношению к центру города – всё не то. Больше всего Даниле не понравилось, что не удастся, как в Будапеште, повесить на фирму ресторанные счета – training проводился в миланском представительстве компании, где имелся демонстрационный зал с выставленным в нём оборудованием, а также vetlab.
Узнав от портье, что до центра придётся добираться на метро, Данила недовольно фыркнул:
– Никогда не ездил на подземке, и не собираюсь.
И улыбнулся:
– Мы что-нибудь придумаем, коллега.
– А что придумаем, – ответил Андрей, – угоним машину?
Из Москвы он созванивался с Имоджин, она уже несколько часов, как в городе. Войдя в номер, развернул полученную на reception записку.
«Не дождалась тебя, sweetheart. Буду в районе Quadrilatero d’Oro. Встречаемся у собора Duomo в 17–00 по местному времени. Телефон мой отключен, не опаздывай».
Времени было достаточно, но Данила тянул до самого последнего, и пришлось ехать на такси. Всё равно опоздали – движение в этот час было напряженное. В московском офисе предупредили, что быстрее ездить на метро, несмотря на то, что поезд ходит реже, чем в Москве.
Выйдя на piazza del Duomo, Андрей понял, почему так загадочно улыбались все, кого он спрашивал, как найти собор на площади. Гигантская готическая хоромина с многочисленными шпилями наверху, образующими фантасмагорический каменный лес, казалось, подавляла всё вокруг. Конечно, это здание невозможно не заметить.
Они направились к центральному из пяти входов, расположенных по фасаду. Андрей издали увидел Имоджин, неподражаемо красивую в строгом черном пальто, лиловом берете, лиловых сапогах, в руках она держала внушительный картонный пакет с логотипом D&G и лиловую кожаную сумку.
Он заметил её напряжённый взгляд, и виновато улыбнулся.
– Извини меня… такси… пробка, – проговорил он, обнимая её.
– Я…я купила пальто, – ответила она, улыбнувшись немного натянуто.
– Я скучал.
– Правда?!
Он заговорил, как рад её видеть, и своим проникновенным тоном развеял её сомнения, снял напряженность. Они обменялись долгим и таким проникновенным взглядом, что им показалось, будто они тонут друг в друге. Данила, собиравшийся запечатлеть дружеский поцелуй на её щеке (или на губах, как получится!), как делал это всем мало-мальски знакомым девушкам, отступил на шаг:
– Чувствую, коллега, в этой поездке буду третьим лишним.
Все вместе двинулись в сторону Via Torino. Там, сказала Имоджин,
– …вообще не понимаю итальянскую кухню. Пытаюсь отыскать мясное блюдо с нормальным выходом, ну… чтоб принесли большой кусок мяса. Болт – чего ни закажи, принесут что-нибудь вермишелеобразное, поковырявшись, там можно найти редкие мясные ошмётки.
– Многие в этом городе, особенно занятые в шоу-бизнесе и fashion-индустрии, манекенщицы и манекены, практически отказались от еды. Удивительно, что тут вообще существуют едальни, а ты возмущаешься, darling, что тебя пытаются накормить сеном.
Когда пришли в ресторан, Андрей сразу же приметил выполненные в одном стиле три картины, висевшие по разным стенам. Попросив большой кусок мяса (официантка порекомендовала рагу из ягнятины – cutturiddi, и, записав заказ, ушла), он высказался по поводу изображенных на картинах старцев и дев, голубые плащи которых развевал некий неподвижный ураган:
– Никак не могу понять, что в них не то.
– Darling, ты проголодался.
– Сейчас мы накатим, коллега, и всё встанет по местам.
Играла музыка – жульническая психоделическая хрень, песни растревоженных сумасшедших, где все несочетаемо друг с другом, но места склейки при этом не найти.
Данила с Имоджин выбирали минут пятнадцать, и ещё столько же провели времени с официанткой в переговорах. Он заказал суп-пюре из овощей и мальков угря, она – блюдо из морепродуктов (frutti di mare). Минут десять выбирали напитки. Данила с Имоджин заказали кьянти, Андрей остановил свой выбор на кампари.
Мариам убивала времени на обслуживающий персонал не меньше, только на ругань – неважно по какому по поводу. Что касается еды, она всегда заказывала примерно одно и то же, но перед этим спрашивала: «Что посоветуете, какое ваше фирменное блюдо?», а то, что ей говорили, прослушивала, как радио, смотря по сторонам, и переговариваясь с мужем.
Вспомнив её, Андрей спросил:
– Вы слопаете еду в два раза быстрее, чем её выбирали; откройте страшную тайну, долгая возня с заказом, это что, проявление эстетического интереса к тому, в каком виде она выйдет наружу?
За обедом Данила, глубоко взволнованный, но шутками прикрывающий своё волнение, много говорил о Николае Ненашеве, какой он бестолковый руководитель, и давал разнообразные прогнозы насчёт его увольнения. Альбертинелли дал руководителю хирургического отдела ещё одно направление – продажа оборудования для рефрактерной хирургии, а это Ненашеву совсем неинтересно, так как отвлекает от основной работы, которая помогает развивать его собственный бизнес. Он сделал из своей фирмы официального дилера «Эльсинор Фармасьютикалз», и ему выгодно заниматься продажами расходных материалов и оборудования, в то время как рефрактерная хирургия – долгий проект, который если и даст отдачу, то лишь в туманной перспективе. Просто сидеть на зарплате Ненашев не будет, и, скорее всего, сам напишет заявление об увольнении.