Шрифт:
Триллер дилетанта
«Акварель» – это хорошая девка, а «бордюр» – это гулящая баба,..
(М.А.Шолохов. «Поднятая целина»)
Теперь, когда мы научились летать по воздуху как птицы, плавать под водой как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле как люди.
(Бернард Шоу)
Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но дело их не пропало. Декабристы
(В.И.Ленин. «Памяти Герцена»)
ВВЕДЕНИЕ
Закруткина не будили, он сам проснулся, его «дело» не пропало – «и на обломках самовластья» сна он вспомнил. Нет, не то, что забыл. Другое.
Девочка родилась в провинциальном городке на Среднерусской возвышенности, в еврейской семье. О её родителях информации не обнаружено, кроме того, что папа военный, а мама врач (почти как у Жириновского), есть брат – редактор глянцевого мужского журнала, сменивший на этой работе повзрослевшую сестру. Когда девочке исполнилось 10 лет, семья переехала в столицу одной из союзных республик. По воспоминаниям в интервью, воспитывали в семье жёстко, мама готовила дочь к медицинской службе. Будущая сочинительница «с 15 лет подрабатывала санитаркой в онкологическом институте» (не упоминает, как это совмещалось с учёбой в школе). После получения аттестата – учёба в местном университете на филологическом факультете и публикации в журналах стихотворных сочинений. После окончания трёх курсов – перевелась в Москву, в институт имени Горького, на факультет перевода (овладела румынским и английским языками). Закончила аспирантуру, но сведения о защите диссертации не обнаружено. Закрепилась в столице, дважды побывала замужем (есть замечание, что она в разводе второй раз, но есть и противоположное, что счастлива во втором замужестве), в 45 лет родила единственного ребёнка – девочку. Публикации начались в изданиях, где работала редактором. О своих достижениях вспоминает так: «…у меня уже был пусть небольшой, но опыт работы в журналах. К тому же я была аспирантка и романтическая дурочка, а потому стоила сущие копейки. Издатель поставил на меня и, думаю, не прогадал». Была миленькой простушкой с неправильными чертами лица, с годами начинает более походить на герцогиню Фейхтвангера. Дай ей бог здоровья, как пожелал один чиновник – другому. Начав писать прозу, получила через несколько лет премию за мелодраму о девушках гениального физика-математика – на 500 000 рублей меньшую, чем филолог – за коньюктурную отчасти, но грамотную мелодраму. В интервью сообщила, что писательский труд не капиталистический, имея в виду доходы: «путь писателя неблагодарен и вовсе
Янв 58,6–86,1 Февр 66,6–92 Мар 57– 87,2 Апр 41,9–101,9 Май 81,6–137,6 Июнь 78,7-110,6 Июль 76,9–108,8 Авг 49,9–118,4
Сент 42,6-87,1 Окт 50,8–161,8 Нояб 66,7–121,6 Дек 61,4-153,6
Приведенные данные могут не соответствовать реальности. И может быть вопрос об источнике денег. Надо полагать, это поступления от продажи книг, сценариев, участия в фестивалях и мастер-классах, премия, плата за лекции.
Объект интервью (не писатель, но автор, как сочинительница говорит о себе) написала нескольких мелодрам, рассказов и сценариев (последние в т.ч. с Авдотьей Смирновой, которые по уровню сравнивают с писаниями Донцовой). Отметилась, кроме всего прочего, фразой в интервью: «Мнение читателей меня не интересует совершенно» – может быть потому, что «читатели считают сюжеты романов не до конца продуманы, что она допускает бессмысленные подробности, другие критикуют слог, считая его резким, ввиду присутствия в тексте матерных слов». Сочинительница, пребывая в тренде современного состояния литературы, на такое мнение действительно не обращает внимания. Дюма-сын – автор «Дамы с камелиями» утверждал – по замечанию Золя в критических статьях: «Бесспорно, площадные слова недопустимы в литературе». Но, надо полагать, сочинительница не читала ни Дюма, ни Золя. Зато читала таки другого автора и оттянулась на ней: «Помните, как востребованы были лет десять – пятнадцать назад романы Оксаны Робски о жизни рублёвских жён? Ну и кто теперь помнит об этой Оксане Робски?» Да, Робски не доучилась в МГУ и художественные стороны её произведений не очень, «но на другое она и не претендует, а излагает события легко, динамично и ясным языком». В тоже время, можно предположить конкуренцию сочинительницы в зловредном упоминании мимоходом Робски – не за книгу её рецептов, а за рассказ по мотивам пьесы М.Себастиану «Безымянная звезда» из книги «Жизнь заново», саму пьесу которого, критически настроенная к Робски, перевела когда-то с румынского (а кто это помнит и знает?). Прошлась на всякий случай и по ректору института имени Горького, где её учили разумному, доброму, вечному: «ректор, при котором я училась, начисто отбил у меня даже охоту приближаться к зданию».
Конец ознакомительного фрагмента.