М.Е.Р.Ф.И.
Шрифт:
Остальные молча кивнули, сплотившись, и парень почувствовал себя загнанным в ловушку. Потрогав тощий, затянутый на затылке хвостик, Хейн отвел глаза. Он носил такую прическу с момента выхода из интерната и стригся сам, когда волосы сильно отрастали, но, может, семья права, и ему пора сменить стиль?
Заметив неоднозначную реакцию парня, все дружно вернулись к обсуждению фотографий, и вечер закончился на положительной ноте.
Проснувшись на следующее утро, Хейн уже не застал хозяев. Вновь просидевший перед планшетом всю ночь Лука лишь махнул рукой, пробормотав, что те уехали
— Что ты на них так смотришь? — кивнул гость, расчесывая сильно отросшие волосы. Он не заметил, как они отрасли. — Постричься, что ли?
— Давай постригу, — машинально предложил Лука, не отрываясь от своего занятия.
Выразительный взгляд заставил его обиженно надуться. Подобрав со стола ножницы, Хейн ушел в ванную и плотно запер за собой дверь.
Стричь самого было трудно, и, если раньше ему было плевать на результат, то сейчас его увидит Лягушонок. Стоило постараться сделать что-то приличное, чтобы тот не насмехался потом. Высунув язык от напряжения, парень пытался рассмотреть в зеркале затылок и не заметил, как в дверях выросла фигура Луки.
— Может, тебе все же помочь? — спросил он. Хейн дернулся и щелкнул ножницами в опасной близости от уха. — А то ты себе что-нибудь лишнее отрежешь.
Закатив глаза, Хейн сел на пол, протянув ножницы. Через несколько минут из зеркала смотрел криво подстриженный подросток с узким лицом и короткой, стоящей дыбом челкой. Заметив мелькнувший в желтых глазах ужас, Лука поморгал.
— Не так уж все и плохо.
— Смотря с чем сравнивать, — отозвался Хейн, вертясь перед зеркалом. Голова выглядела слишком пустой и лысой, нужно было чего-то добавить. — Как-то волос мало стало.
— Могу дреды вплести, станет много.
Хейн махнул рукой. Видимо, сменить стиль все же придется.
Спустя четыре часа старательного сопения Луки, десятка выкуренных сигарет, сотни проклятий и болезненных дерганий за волосы, Хейн рассматривал то, во что превратилась его голова. Огромная копна темно-синих тонких дред спускалась по спине и плечам. Они выглядели необъятными и были тяжелыми, среди них попадались короткие косички, едва заметные на общем фоне.
— Ну как? — не вытерпев, спросил Лука, потирая уставшие пальцы. От непрерывного долгого плетения они сильно болели и едва двигались.
— Это офигенно, — выдавил тот, пытаясь поднять волосы наверх. Получился огромный пышный хвост, который едва удавалось удержать. На лице сразу остро выделились скулы и узкие губы, небрежно обрезанная челка превратилась в задумку парикмахера, а лицо «позврослело». — Лягушонок, реально. У меня слов нет!
— Тогда пошли выпьем, — радушно предложил тот, не особо понимая, правду ли говорит гость. Ему самому понравился результат. Мать с отцом наверняка гордились бы его навыками.
— Что ж, Лука постарался на славу, — насмешливый голос Грегора выдернул Хейна из воспоминаний. Селла в последний раз поправляла строгий пучок, похожий на клубок ниток. — Может, когда-нибудь я позволю ему переплести и себя.
— А как же я? — обиженно
Засмеявшись, мужчина крепко обнял супругу, поцеловав ее в висок, и оба вышли из дома, не расцепляя объятий. Удивительно, но чем старше становился Лягушонок, тем более непоседливо и молодо вели себя его родители. Мать начала сильнее краситься, а отец сменил привычные кофты на яркие толстовки. Дверь с громким щелчком захлопнулась за ними, и об нее стукнулся ответ Хейна.
— Пока.
Ожившая Юта вышла из спящего режима и любезно предупредила, что хозяин Лука ожидает гостя, но перед этим нужно вытереть ноги.
— Хоть где-то меня еще ждут, — хмыкнул гость, разуваясь.
Коридор озарился мягким золотистым светом, дверь в комнату Луки приветливо приоткрылась. Перешагнув через мигающий дисплеем круглый пылесос, вычищающий полы, Хейн вошел внутрь.
Вся комната состояла из разобранной кровати, завешенного плотными жалюзи окна, стола, вертящегося стула и нескольких полок, заваленных мусором. Как дань уважения хиппи и родителям парень повесил на стену ловец снов с перьями ворон и завесил остальное пространство плакатами игр и вырванными из блокнота листами. Повсюду валялись части от компьютеров всех моделей, куски системных блоков, материнских плат и охлаждающих систем, которые хозяин подбирал на свалке, фантики от шоколадок и пустые пачки жвачек.
Лука сидел в кресле, скрестив по-турецки ноги, и, не отрываясь, следил за развернувшимся на широком экране сражением сквозь очки виртуальной реальности. Огромная модель закрывала половину лица, транслируя сражение и на мониторе, и внутри очков, чтобы за ходом битвы могли следить зрители. Экран был подключен к планшету, по виртуальным кнопкам которого бегали пальцы игрока.
По степи неслись десяток солдат, сжимая в руках автоматы. Они прятались за хлипкими стенами из глины, ныряли внутрь, отстреливались в крошечных окошках и постоянно что-то орали друг другу.
Встав за спиной друга, Хейн попытался выигрывает, но не смог. Из-за обилия дыма и взрывов экран по большей части оставался темным пятном, а от какофонии звуков мгновенно разболелась голова. Временами с противоположной стороны брызгала кровь, заставляя героя вытирать ее, и Хейн вздрагивал и напряженно сжимал кулаки. Смуглое лицо Луки плыло яркими красными и черными пятнами. Огромные наушники, спущенные с одного уха, изрыгали стоны и ругань, в которой временами примешивался и голос хозяина комнаты. Внезапно в монитор прыгнул какой — то человек в противогазе, и игровое поле заволокло алой дымкой, на которой четко отпечатались слова «Вы умерли».
Стянув наушники на шею и подняв очки на лоб, парень потер уставшие глаза и близоруко прищурился на гостя. Без привычных круглых очков его лицо выглядело наивным и удивленным, как у ребенка, рассматривающего что-то новое.
— Проиграл? — уточнил Хейн, опустив взгляд. Подняв голову, Лягушонок по-детски улыбнулся и тут же, спохватившись, надел очки. — Я уже видел тебя без очков, можешь не стараться.
— И что? — упрямо возразил тот и тут же сменил тему. — Я никогда не выигрываю.
— Почему?