М7

Свешникова Мария

Мгла без просвета и надежды

На следующий день Николай позвонил Кати. Попросил о встрече... Кати долго не решалась, связанная договором с Ильдаром, но все же согласилась.

Они встретились в кафе прямо на М7, на пересечении с улицей Разина в торговом центре «Вертикаль». Сели за самым темным и далеким столиком.

– Неужели ты правда думала, что до той аварии у меня что-то было с Сабиной? Она для меня всегда была скорее другом, чем женщиной... Никак не выходил из головы ее образ из школьных времен, с татарскими усиками. А она меня, как оказалось, действительно любила...

– К чему сейчас этот разговор?

Ты хочешь сказать, что меня никогда не обманывал? Знаешь, что самое страшное и чудовищное в этой истории, что границу между правдой и ложью не провести. Потому что ты много врал и не важно, спал ты с ней или нет - дело не в этом. Ты сам-то помнишь, как спустя год после свадьбы я нашла у тебя в телефоне фотографии Сабины из Цюриха, а ты меня убеждал, что это паранойя, и твердил, что ездил в Швейцарию к Мартину и Густаву, телефонных номеров которых у тебя не было? А помнишь, как я жала на газ, превышая скорость? Сначала до 120... Потом до 140... Потом до 160... Ты только на 190 сознался, что ездил к ней... Когда испугался, что мы разобьемся... Ты рассказал, когда испугался, что подушка безопасности оставит на тебе синяки. А потом ты по чистой случайности проводишь с ней ночь и оказываешься с утра в больнице в соседней с ней палате... Конечно, ты у нас чистый...

– Ты всегда умела окрашивать ситуацию в нужные тебе тона.

– Тогда и ты окрась свою ложь в ярко-желтый радостный цвет и расскажи, как прекрасны твои действия. Если они в действительности не так разрушительны.

– Я же врал ради тебя. Я хотел защитить своей ложью нашу семью... Зачем мне было тебе об этом рассказывать, если у нас с Сабиной ничего не было?

– Это у тебя с ней, может, ничего и не было - но у нее с тобой было... И она мучилась и страдала.

– Я же забыл, что ты общалась с ее отцом и теперь думаешь, что знаешь Сабину как свои пять пальцев... Думала, я об этом не узнаю?

– А знаешь, каково мне было сравнивать себя с ней? Она катается по жизни в кабриолетах, укутанная в кашемир с ног до головы, да еще и изо рта золотой половник торчит. А я, как бродячая псина из подворотни. И не было у меня ничего подобного никогда - ни образования, ни социального статуса...

– Зато она в отличие от тебя не продала меня за тридцать сребреников... Скажи мне только одно, за сколько ты меня продала? Мне просто интересно, сколько я для тебя стоил...

– Я продала тебя за мечту. И возможность все начать с самого начала...

– Это только у трассы есть начало и конец - и то смутные... А у человеческой жизни - все одна сплошная история... И конец, и начало в жизни только одни...

– Тебе Сабина все рассказала?
– поинтересовалась Кати.

– Нет, ее отец... Сабина месяц назад умерла.

После ухода Кати Николай начал чаще видеться с Сабиной. Та стала для него нежной и родной. И так было проще было пережить развод: вечерами слушать чей-то голос и не оставаться одному в тишине дома... Николай подумывал о романе... Просто попробовать... Каково это - быть любимым и принимать любовь, не отдавая все, что у тебя есть, не вырывая клочьями из сердца и не кладя к ногам любимой женщины, а просто позволяя заботиться о себе. Он был бы благодарным: цветы, подарки, жесты, он бы даже обнимал ее перед сном. И со временем влюбился бы... Но однажды вечером Николай попал в небольшое дорожно-транспортное происшествие... Ничего серьезного... Влетел в глубокую яму на скорости, пробил картер, потекло масло... Машину на эвакуаторе отвезли в сервис

в конце Щелковского шоссе. И ничего не оставалось, как попросить Сабину забрать его из сервиса.

Она за несколько часов до звонка Николая купила ему травянисто-зеленый кашемировый свитер в центральном универсаме, и ей не терпелось вручить его. Так она намеревалась поздравить Николая с официальным разводом. Обычно Николай сам заезжал за Сабиной - на все встречи она выходила на каблуках и с возможностью выпить бокал вина. Брелок с ключами от машины Ильдар после той аварии, когда она выкрутила руль, пытаясь произвести впечатление на Николая, запрятал в ящик, который запер на замок, а ключ носил в нагрудном кармане - чтобы наверняка.

Однако стол, в котором скрывались ключи, был антикварный, и потому ящик можно было вскрыть кухонным ножом - раньше, правда, никому в семье не нужен был доступ к нему в отсутствие Ильдара.

Сабина хотела забрать Николая за рулем - без такси, она не хотела рассказывать про психологов, к которым ее водил отец, про то, что он отобрал машину и следит теперь за каждым ее шагом - вроде взрослая уже, двадцать шесть лет...

Вместе с ключами Сабина нашла страшное - стопку писем, которые писала когда-то Георгу... Все до единого хранились в ящике стола ее отца. Это он - Георг. Сабина даже поняла, как к нему попало первое письмо. Она сразу догадалась, что соседка Алла - любовница Ильдара, поэтому та часто опускала взгляд, встречаясь с ней на лестнице... Вспомнила об умении ее отца писать двумя руками и разным почерком... Что в Цюрихе, куда она отправляла письма на адрес компании, работал бывший партнер ее отца. Как она могла быть такой дурой? Как она могла не заметить стольких несостыковок с самого начала?

Сабина перечитывала письма одно за другим, как писала, что ненавидит Лету, как хотела, чтобы та умерла... Она начала рыться во всех документах подряд... Договорах аренды соседней квартиры... Выписках с банковского счета, где нашла перевод на имя Кати Григ. Сабина собрала дома все флаконы духов, которые нашла, в чулане выискала растворитель, в аптечке нашла медицинский спирт... Она бросала один за другим флаконы о стены, и те с грохотом и шумом разбивались на миллионы осколков, оставляя ароматные пятна на мебели и ковре, Сабина обрызгала растворителем стены, рамки для фото, а спирт вылила на гардины, зажгла каминную спичку и бросила ее в сторону окна, шторы вспыхнули, а пламя язычками облизывало стены, сжигая все мосты.

Повернув ключ зажигания, Сабина поняла, что уезжает отсюда в последний раз и больше она уже не вернется - ни в отчий дом, ни к некогда родным людям... Лета как всегда отдыхала в Мадриде, а Ильдар ужинал с Аллой...

– Сколько заплатил тебе мой отец, чтобы ты проводил со мной время?
– спросила она холодным голосом Николая, совершив вызов уже доступного для нее и свободного абонента.

– В плане?

– Да ладно, что, еще не заплатил? Сказал, что заплатит, если женишься?

– Что за бред?

– Теперь это бред? Знаешь, я никогда не ругалась матом. Никогда не позволяла себе ни единого бранного слова, а теперь так хочется.
– И она набрала воздуха в грудь и начала истошно орать: - Ненавижу! Как же вы меня, суки, заебали!
– чтобы выговорить последнее слово, ей понадобилась недюжинная смелость, но, выпустив его из себя, Сабина испытала безумное облегчение. Она вдруг поняла, зачем, а главное, почему люди ругаются матом.

– Ты ненормальная!
– повесил трубку Николай.