Ма(нь)як
Шрифт:
– Ты серьезно что ли? – опешила Лиза. – Это что, конкурс на то, кто даст правильный ответ, тот и получит особняк?
– Я жду.
– Ну… – Лиза замялась. – Я не думала о таком никогда. Ты что, квартира в Москве – это предел мечтаний, а тут целый особняк!
– То есть ты хочешь сказать, что деньги и жилплощадь – это то, ради чего ты живешь? И обеспечь тебя всем этим, ты даже не будешь знать, что дальше делать со своей никчемной жизнью?
– Ну почему. Я буду заниматься саморазвитием, – ляпнула Лиза где-то когда-то услышанное слово.
– А вот это интересно, – интонация
– Ну… качаться дальше буду, мне же нужно выглядеть шикарно, мне же в мой особняк нужен классный парень!
– О, вот мы и нащупали следующую твою цель. Классный мужик. Представь, что он уже есть у тебя. Тоже миллионер со своим особняком, яхтой и нефтяной вышкой. Покупает тебе бриллианты, а по выходным возит на скачки и гольф. На этом твое саморазвитие заканчивается?
– Эммм, – всерьез задумалась Лиза. – А чего еще нужно-то? Бабки есть, мужик есть. Считай, я в шоколаде!
– То есть ты целыми днями будешь ходить по салонам, качалкам и магазинам, примерять шмотки, смотреть сериалы и на этом все?
– Эммм… а какие еще варианты-то? По-моему, не жизнь, а малина! – и Лиза мечтательно прикрыла глаза, представляя себе описанную Маатом жизнь.
– Хорошо, а теперь поговорим об условиях твоего освобождения, – прервал вдруг Маат сладостные грезы Лизы.
– Ты хочешь, чтобы я согласилась выйти за тебя замуж и переселиться в твой роскошный особняк? – захихикала Лиза. – Так я согласна, милый!
– Даже несмотря на то, что я лишил тебя трех пальцев? – усмехнулся Маат.
Она пожала плечами:
– Все совершают ошибки. А ты, вероятно, просто слишком сильно влюблен и не хотел меня терять…
– Значит, так. Я отпущу тебя при одном условии: ты кардинально пересмотришь собственное отношение к жизни и займешься настоящим саморазвитием, а не поиском богатого самца и попытками заработать на квартиру. И помни, я буду пристально за тобой наблюдать и при малейшем отклонении от наших договоренностей ты снова попадешь сюда, но на этот раз я тебя уже не выпущу. Тебе дается всего один шанс исправить свою жизнь. Перейти с уровня развития сухоносого примата на уровень хомо сапиенс. Если ты им не воспользуешься, значит, тебе и вовсе не стоит засорять планету своими отходами.
– Чтоооо?! Я ничего не поняла! – вскрикнула Лиза.
– Теперь помимо стремления получить накачанные ягодицы ты должна преследовать и другие цели – познавать мир и природу человека, заняться самоанализом, полностью изменить свою жизнь. Четких инструкций я давать тебе не стану, поскольку только ты сама сможешь понять, с чего тебе стоит начать – с покупки хорошей литературы или с посещения психоаналитика. А, может, ты вообще захочешь вспомнить школьный курс математики или подберешь пару бездомных кошек. Решать тебе. Но выводы о твоем развитии буду делать я. Я даю тебе месяц. Если за этот месяц ты не сделаешь ни одного шага по уничтожению собственного ничтожества и невежества, то мне придется уничтожить тебя. Итак, ты согласна?
– Я ничего не понимаю, – лепетала Лиза.
– Это твои проблемы, милая, – процедил Маат. – А теперь тебе
Он подошел к ней и сунул в рот палку, велев зажать ее зубами, а затем в глазах у нее взорвались тысячи звезд, а лоб зажгло невыносимой болью. Лиза лишилась чувств в ту же минуту.
* * *
– То есть вы утверждаете, что не видели лица этого человека, и голос его был вам незнаком?
Лиза отчаянно закивала и вновь откинулась на подушку.
– А чего он хотел от вас? И почему отпустил, а не убил сразу?
– Не знаю, – пробормотала Лиза. – Чего-то он там говорил про книги и математику. Я толком ничего не поняла. Но он сказал, у меня всего месяц, и он будет наблюдать за мной. Если я не изменюсь, то он меня убьет, – и по щекам ее покатились слезы. – Вы же меня уже обо всем спрашивали!
– Да-да, извините. Просто все это звучит слишком невероятно, – пробормотал следователь и вышел из палаты в коридор. – Чушь какая-то, Вань. Это уже третья жертва за неделю. Только предыдущие две были найдены мертвыми. Но с такими же клеймами на лбу.
– Э, нет! Клейма разные! Погляди, – Иван протянул следователю три фотографии. – Схожи они только первым символом, а второй у всех трех различается. Вот это шрам Елизаветы Корвич. Первый символ такой же, как и у предыдущих двоих – что-то среднее между буквой Р и обыкновенным пером.
– Перо и есть скорее всего – посмотри, как изломана линия, это не может быть просто буквой, – пробормотал Николай. – Надо погуглить, что может символизировать перо.
– А ты еще этого не сделал? – усмехнулся Иван. – Я уже после первой жертвы заинтересовался. Это древнеегипетский иероглиф, означающий истину и правосудие. А по сути – это простое страусиное перо. Судя по тому, что он присутствует на каждой жертве, это что-то вроде подписи нашего уважаемого маньяка. А вот второй символ куда интереснее. У Елизаветы это что-то похожее на перечеркнутый головной мозг.
– Ну она и вправду интеллектом не блещет, – улыбнулся Николай.
Двое вышли на крыльцо больницы и закурили. Собирались тучи, вот-вот грозясь пролиться так надоевшим за последние три месяца дождем. Погода в то лето напоминала скорее октябрьскую, дождь лил каждый день, и Николай так и не достал летнюю одежду из шкафа.
– У первого вообще форменный разврат на лбу, – процедил Иван, помахивая одним из фото. – Мужское достоинство. Не перечеркнутое, заметь. А второй – известный чиновник. Заместитель мэра нашего. И у него выжжены только руки. Почему интересно?
– Судя по тому, что оба они валялись на проезжей части без пальцев рук и ног, да и в целом были серьезно покалечены, пока, наконец, наш Маат их не прикончил, на его условия они не пошли. Что же это были за условия?
– Надо покопаться в делах обоих, – задумчиво протянул Иван и бросил сигарету в урну. На наше счастье он отпустил Лизу. Но выбор жертв мне по-прежнему неясен… Пойдем пообедаем? Все бумаги у меня с собой. Я как услышал про клеймо, решил захватить и предыдущие два, а то когда до отделения доберемся… У меня еще тут пара вызовов будет, похоже, – и он пропустил Николая вперед к автомобилю.