Мацзу

Чернобровкин Александр Васильевич

Первый удар был слабый, я даже подумал, что это всего лишь волна долбанула по днищу. Затем шхуна приподнялась

и грохнулась во второй раз с такой силой, что затрещали ломающиеся доски. Несмотря на вой ветра, я услышал, как в пустой трюм вливается бурный поток. Вот и приплыли.

Я выбрался из кровати, снарядился в путь. Сделал шаг в сторону входной двери — и тут последовал третий удар, в результате которого меня сбило с ног, влетел лбом в торец столешницы. Из глаз сыпанули искры. Боль была такой резкой, что я перешел на родной язык. Успокоившись, поднялся и толкнул дверь. За пределами каюты было

темно, и ветер буквально сбивал с ног. Шхуна медленно кренилась на левый борт. Матросы-китайцы отвязывали рабочую шлюпку, надеясь спустить ее на воду. Дверь в каюту Адру Переша была нараспашку, а он сам куда-то пропал. Я собирался подойти к шлюпке, но вдруг боковым зрением увидел слева белесый силуэт, похожий на женщину, которая начала оборачиваться на зов сзади и в такой позе продолжила скользить влево, за корму тонущей шхуны. Я последовал за ней, взобравшись на планширь и прыгнув в воду. Когда вынырнул, ветер уже начал стихать. Шхуны рядом не было. С тайфуном зашел в эту эпоху, с тайфуном вышел.