Маэстро, ваш выход!
Шрифт:
– Да будет тебе известно, у оперов не бывает выходных. Если надо, ты должен работать и ночью, и в выходные. Ты вот бегаешь по коридору с чайником в руках, а Туманов, между прочим, со своими помощниками, куда-то собирается ехать. Ты знаешь, куда он поедет?
– Никак нет, – пролепетал Ковальчук, едва не выронив из рук чайник.
– Вот, – поучительно сказал Васильков, поднял указательный палец и погрозил им Ковальчуку. – Ты не знаешь. А должен знать, – сказал он строго, хотя и не очень громко. Но Ковальчука от его голоса пробрала дрожь.
– Так
– Пять минут назад я встретил его с Греком и Ваняшиным на выходе из управления. Они собираются куда-то выехать. И тебе надо узнать, куда.
– Товарищ полковник, но у меня нет машины… как же я за ними?
– Нет машины, возьми такси. Не можешь такси взять, беги бегом. Но ты должен узнать, куда они поехали. Ты понял меня, Ковальчук? – спросил полковник, сверля своим тяжелым взглядом лейтенанта.
– Так точно. Понял, – произнес Ковальчук упадническим голосом и поплелся назад в кабинет, чтобы поставить чайник. Чаепитие откладывалось.
Когда он вышел из ворот управления, черная «Волга», за рулем которой сидел Ваняшин, уже отъезжала, и, боясь ее упустить, Ковальчук выскочил на проезжую часть, едва не угодив под колеса проезжавшего автобуса. К счастью, реакция у водилы оказалась на высшем уровне. Он ударил по тормозам, а потом, открыв окно, обругал Ковальчука матом. Хотя самому лейтенанту по большому счету было на это сейчас глубоко наплевать. Все его внимание было приковано к удаляющейся черной «Волге» оперативников. Он уже был готов поверить в то, что упустил Туманова, за что, конечно, влетит от полковника, когда позади вдруг услышал визг тормозов. Обернулся и увидел остановившуюся машину такси. Ее водитель видел, как только что Ковальчук балансировал на грани жизни и смерти, едва не угодив под автобус. Сказал:
– Ты, парень, часом не псих?
Ковальчук уверенно покрутил головой.
– Пока нет. Но, наверное, скоро им стану.
Таксист улыбнулся.
– Ну если так, тогда садись, – открыл он перед лейтенантом дверь своей машины. – Говори, куда тебя отвезти. Мигом доставлю, хоть в психушку, – хохотнул он, довольный своей шуткой.
Ковальчук показал на удаляющуюся «Волгу».
– Давай вон за той «Волжанкой».
Таксист оказался сговорчивым парнем. Он даже уступил в деньгах, видя, что до обещанной пятисотки у его подозрительного клиента не хватает ровно десяти рублей, проявил великодушие.
– Ладно. Эту десятку оставь себе на таблетки и не прыгай больше под колеса, – сказал он на прощанье и, развернувшись, уехал, а Ковальчук нырнул в кустарник, расположенный рядом с домом Розовских. Оттуда удобней было наблюдать. Он видел остановившуюся возле ворот черную «Волгу». Видел, как из нее вылез майор и его помощники, и втроем они направились к воротам. Дверь им открыла красивая молодая девушка в розовом платье. О чем-то, поговорив с оперативниками, она впустила всех троих в территорию.
Ковальчук расстроился. Вечером полковник обязательно потребует доклада, а докладывать-то как раз и нечего. И он решил подобраться поближе,
Первые несколько попыток показали, что затея эта пустая, а главное – несбыточная. Забор высотой в два с половиной метра и без приспособления на него ни за что не взобраться. Таким приспособлением, могла стать хорошая лестница, но где ее взять. Другое дело, если попробовать подлезть под забор. Надо только выбрать место, где это возможно.
В поисках такого места, Ковальчук прошел далеко вдоль забора и вдруг услышал какой-то разговор. По голосу определил, что говорившими были сам Туманов и оба его помощника. Ковальчуку не терпелось подслушать, о чем они там говорят. Но тут же он понял, что у него есть возможность не только подслушать разговор, но еще и подглядеть, что там происходит. Внизу в заборе он отыскал между листом железа и столбом, выложенным из красного кирпича, дырку величиной с приличный кулак, словно кем-то нарочно оставленную для него. Правда, для того, чтобы заглянуть в нее, надо было опуститься на колени, но это не смутило Ковальчука. Для дела ему даже было, не жаль новых вельветовых джинсов.
Ковальчук встал на четвереньки и только хотел прислониться лицом к этой дырке, как вдруг оттуда ударила упругая желтоватая струя, попав Ковальчуку на голову и лицо. В первую минуту он растерялся и даже толком не понял, что происходит. А когда понял, было уже поздно, его ослепительно-белая рубашка на плечах и груди была мокрой. Причем, от этой мокроты исходил такой отвратительный запах, что лейтенанта чуть не стошнило.
Он отполз от забора, шепча себе под нос проклятия:
– Это какая же сволочь на меня помочилась…
Подождав, пока струя ослабла, а потом и вовсе прекратилась, Ковальчук чуть приблизился к дырке, прислушиваясь к тому, что там говорили про откопанный в земле труп. Не сомневался, что полковнику тоже будет интересно об этом узнать, когда он придет на доклад. А может, лучше позвонить? Вдруг «батяня» решит приехать сюда и все посмотреть тут.
Рискуя быть вторично обмоченным, он опять подполз к дырке, и, прислонившись к ней глазом, увидел, что Туманов с Греком откопали целлофановый мешок, в котором лежал труп мужчины.
С мыслью о том, что надо немедленно доложить об этом полковнику Василькову, Ковальчук быстро отполз от забора и достав свой сотовый телефон, набрал номер начальника отдела. Услышав его строгий голос, рассказал обо всем, что увидел и сразу почувствовал, как заинтересовал полковника.
– Ты где сейчас находишься? – спросил Васильков, и Ковальчуку показалось, что голос у полковника как будто даже повеселел. Надоело видно ему торчать в душном кабинете, а тут такая возможность ноженьки поразмять.