Маэстро

Сальваторе Роберт Энтони

– Атака на Дом До’Урден по-прежнему возможна, – напомнила Квентл.

– Ах да, Дома Ханцрин и Меларн! Без сомнения. Я на это рассчитываю.

Ивоннель снова рассмеялась и, пританцовывая, покинула комнату; Минолин Фей последовала за ней как тень. Квентл так и осталась сидеть, ошеломленная, сбитая с толку; поразмыслив с минуту, она поняла, что именно в этом и заключалась цель разговора – сбить ее с толку.

* * *

Вернувшись в свои покои, Ивоннель отпустила Минолин Фей, запечатала двери при помощи многочисленных глифов и защитных чар и мысленно связалась с Бездной. В воспоминаниях

Ивоннель Вечной она отыскала нужное имя.

Вскоре вызванное ею существо материализовалось перед ней; оно было похоже на огромную, наполовину сгоревшую, оплавившуюся свечу, свечу из грязи. С лап-щупалец капала липкая жижа, принесенная из Бездны.

Ивоннель, обладавшая совершенной красотой, облаченная в великолепные одежды, с отвращением поморщилась при виде мерзкой служанки богини и скорчила недовольную гримасу, когда йоклол произнесла потусторонним голосом, похожим на бульканье грязи:

– Ты звала меня, дочь Дома Бэнр?

– Не могла бы ты принять более… приятный взгляду вид, Йиккардария? – попросила Ивоннель.

Прислужница хихикнула, точнее, издала звук, напоминающий хлопок лопнувшего пузыря в болотной жиже, и начала вращаться вокруг своей оси, размахивая при этом щупальцами. Она вращалась все быстрее и быстрее и вскоре превратилась в смутную фигуру, окутанную бурым туманом. Когда она остановилась, коричневый туман рассеялся, и вместо йоклол Ивоннель увидела обнаженную женщину-дроу с прекрасной хрупкой фигурой и длинными, густыми белыми волосами, ниспадавшими до самой талии.

– Так тебе больше нравится? – Голос больше не был булькающим и неприятным, но стал чистым и ясным, словно звон серебряного колокольчика.

– Да. Благодарю тебя, прислужница, за превращение и за то, что ты ответила на мой призыв.

– Я не пришла бы, не будь на то воля Паучьей Королевы.

Ивоннель снова поклонилась.

– Нам нужно многое обсудить, – произнесла Йиккардария, приблизилась и осторожно провела кончиками пальцев по нежной щеке Ивоннель.

Ивоннель знала, что это испытание: богиня хотела узнать, сможет ли она отвлечься от того, что говорили ей глаза, осязание и обоняние, – и по-прежнему четко осознавать, что перед ней всего лишь кучка вонючей грязи.

– У меня тоже имеется много такого, что я хотела бы с тобой обсудить, – ответила Ивоннель, взяла запястье йоклол и отвела ее руку в сторону. – В конце концов именно поэтому я попросила тебя о встрече. Но мне кажется, что ты принесла мне некие сведения, которые, по твоему мнению, мне необходимы.

– Ты проницательна, – заметила йоклол, отстранилась и хихикнула. – Я одобряю твое превращение и передам Паучьей Королеве, что я осталась довольна. Возможно, я останусь довольна не только этим… – Она снова протянула руку и прикоснулась к щеке прекрасной девушки.

– Это Громф вызвал Демогоргона в Мензоберранзан, – заговорила Ивоннель, стараясь не отвлекаться от дела. Она никогда не слышала, чтобы прислужницы богини вели себя подобным образом, и не понимала, что происходит. Ей оставалось лишь предполагать, что шпионка Ллос – а каждая йоклол являлась прежде всего шпионкой Ллос – испытывает ее.

И она вынуждена была признаться себе в том, что тело ее реагирует на прикосновения этого прекрасного существа.

Сначала она решила, что йоклол пытается соблазнить ее, чтобы испытать ее силу воли, – смешно, когда имеешь дело с такой

умной и проницательной женщиной, как Ивоннель. Но затем она поняла: прислужница Ллос испытывала ее смертное тело, а не ее силу воли, хотела понять, является ли тело Ивоннель реальностью или иллюзией. Физическая реакция, непроизвольная, не зависящая от воли женщины, должна была сказать об этом.

Прислужница богини снова рассмеялась и, приплясывая, отошла прочь; она многозначительно взглянула на молодую Ивоннель и на ее напряженные соски, видные сквозь тонкое платье.

– Громф вызвал Демогоргона, – повторила Ивоннель, на этот раз более суровым тоном.

– Не без посторонней помощи, – отозвалась Йиккардария. – Ему сильно помогли, но архимаг не подозревает об этом. Пойми, Громф Бэнр не просто вызвал Демогоргона, он совершил нечто более серьезное. – Она снова засмеялась, и Ивоннель пришлось взять себя в руки, чтобы не выдать нетерпения. – Позволь мне рассказать тебе кое-что о Фаэрцрессе, – снова заговорила Йиккардария.

– Я знаю… – перебила ее Ивоннель, но йоклол не обратила на это внимания.

– О том, чем он был прежде и чем стал сейчас, и о лордах демонов, которые прошли сквозь него. Госпожа Хаоса желает, чтобы ты узнала об этих вещах и о том, кто подсказал архимагу Громфу слова ритуала.

– И о том, какую пользу это может принести… мне, – добавила Ивоннель с коварной ухмылкой.

На сей раз настала очередь йоклол почтительно поклониться.

Йиккардария говорила довольно долго; она рассказала о хитроумном заговоре Ллос, о том, как богиня обманула Киммуриэля Облодра и тем самым заставила его завлечь Громфа в ловушку.

– Барьер Фаэрцресса разрушен, – объяснила она, – поэтому лорды демонов появились в этом мире, но отправить их обратно будет не так просто. Если они действительно вернутся обратно… – Она рассмеялась и предоставила Ивоннель самой додумывать до конца.

Для этого не требовалось большого ума. Пока лорды демонов развлекались на Первичном материальном уровне, на Фаэруне и в Подземье, Госпожа Ллос обустраивала Бездну в соответствии с собственными требованиями и желаниями.

В этот момент Ивоннель, размышляя о событиях последних нескольких десятилетий, ощутила благоговейный ужас перед Паучьей Королевой. После убийства Мистры и начала Магической чумы Ллос попыталась захватить Пряжу и создать магическую Паутину, но потерпела поражение. Тогда Ллос предложила помощь цветным драконам, которые собирались воскресить богиню разрушения Тиамат, и одним из средств достижения этой великой цели явилась война на Серебристых Болотах.

А теперь, когда все эти предприятия провалились, Ллос решила пойти дальше и вызвала, наверное, самую крупную катастрофу за последние несколько веков.

Как же величественна эта богиня, Паучья Королева, которая по собственному желанию с такой легкостью нарушила стабильность уровней существования, породила новые волнения еще прежде, чем отголоски старых успели исчезнуть и жизнь вернулась в нормальное русло!

– Паучья Королева? – издевательским тоном произнесла Йиккардария.

Ивоннель, очнувшись от своих размышлений, сообразила, что утратила над собой контроль и позволила мыслям отразиться на лице, если прислужница богини так легко смогла прочесть их. Она несколько мгновений озадаченно смотрела на Йиккардарию, пытаясь разгадать смысл этого вопроса.