Маг 16
Шрифт:
Хватит уже провоцировать смелую собаку своей невнятной руганью и еще активным сопротивлением, поэтому я подхватываю его под мышкой и волоку по земле в дом.
Достаю из кармана пиджака налобный фонарик, открываю дверь и осматриваюсь пока на первом этаже. Потом надеваю нитяные перчатки, возвращаюсь за ружьем, заодно проверяя собаку, которая снова бросается на ограду с воротами.
– Ах ты, какой песик коварный! Ну, полай-полай, все равно никто не услышит! Места тут совсем дикие! А кто и услышит из местных, проверять не пойдет! Да и так все подозревают, что ничем хорошим такое любопытство
Выламываю двухметровую жердь из забора, такую с торчащими сучками и возвращаюсь обратно в дом.
Хозяин пытается отползти в сторону, чтобы добраться до стола с ножом и вилками. Да, помню, что он до самого конца тогда не сдался, все ругался, сквернословил и пинался как мог.
Поэтому будет зафиксирован серьезно и без шуток, придется его снова в беспамятство отправить.
Что я и делаю новым ударом по затылку, быстро разрезаю веревку пополам и прикручиваю одну руку к жерди, ее саму просовываю за железной печкой. Подтягиваю тело поближе к самой печке и прихватываю вторую руку к другому концу крепкой деревяшки. Теперь несколько рядов бечевки держат руки на виду, только нужно еще ноги зафиксировать, что бы Зураб не смог сломать жердь, упершись в печку коленами.
– Все, зафиксирован, теперь не денется никуда мой бывший хозяин жизни и смерти. Но экзамен на человечность и прочие достоинства он уже не сдал однозначно, поэтому и я лишней заботой о нем страдать не стану.
Фиксирую ноги длинной веревкой тоже на растяжку, чтобы у Зураба шансов выбраться уже не было никаких.
Ну, у гильдейского специалиста и так никто никогда не выскользнет из пут, если он этим делом всерьез займется.
Я конечно совсем не такой уж специалист, как те же Крос с Драгером, приятели мои когда-то. Но и меня кое-чему основательно научили парни. Поэтому никуда хозяин дома, собаки и плантации с дурман-травой не денется. А так бы всю ночь по полу елозил, пытаясь выбраться и на меня напасть, если оставить его валяться связанным без должной фиксации. Еще спать будет мешать своей руганью, придется кляп в рот забить попозже.
Да. я собираюсь тут ночь провести, хотя мог и бы сразу махнуть отсюда.
Но кататься по ночам в СССР – это весьма опасное занятие для меня, да еще на чужой машине без доверенности и документов на машину. Права местные у меня есть, однако я их не стал подделывать, поэтому на них можно будет кататься только с августа месяца. Легко можно нарваться на милицейский патруль или просто заблудиться на незнакомой дороге в полной темноте южной ночи.
Вышел на улицу под аккомпанемент собачьего рычания, так же в перчатках проверил ключ в зажигании копейки. Все на месте, понятно, что за сохранность машины Зураб не опасается ни капли. Когда такой лохматый бдительный сторож по участку скачет, да и сам хозяин с ружьем охотничьим тут же рядом находится.
Вытащил канистру с бензином из багажника и залил ее полностью в бак, потом бросил валяться в сторону. Километров на двести-двести пятьдесят мне хватит, а больше и не к чему.
Все делаю в перчатках, сел за руль, завел машину и развернул ее мордой к воротам, чтобы выехать сразу. Мало ли какие гости нарисуются с утра, какой сегодня день – мне не известно пока.
Может завтра Зураб сдает часть выращенного
Полистал при свете фонаря атлас, нашел в нем ту дорожку, которая из Ткибули ведет не в сторону Кутаиси через пост ГАИ, а спускается вниз по проселочной дороге до Зестафони.
Где я оставлю машину и дальше начну путешествовать, как обычный советский человек.
После этих хлопот я вернулся в дом, послушал кряхтение Зураба, посочувствовал ему немного и сказал, что в туалет его выводить не стану, пусть в брюки ходит добрый молодец.
Специально его подначил, чтобы решить последнюю проблему с тяжелым по характеру мужчиной.
Он опять принялся грязно ругаться, я выждал момент и засунул ему в рот край грязного кухонного полотенца. Потом зажал нос и через некоторое время запихал все остальное уже концом столового ножа. Не хватало, чтобы он меня еще за пальцы укусил, есть у него такая надежда внутри, как мне хорошо видно.
Тайник нашего биолога и любителя всяких запрещенных растений я проверил камнем поиска еще раз, он остался на том же месте. В ночи я его трогать не стал, чтобы лишнего не возбуждать хозяина, который немного затих со временем.
Нашел свечу и зажег ее, установил над телом уже моего пленника, чтобы в ночной темноте можно было разглядеть неуступчивого грузина.
Перекусил своим мясом, запил водой из чайника и завалился спать.
Время уже к девяти вечера, на дворе непроницаемая темнота, пес перестал подвывать, переживая за своего непутевого хозяина и только кряхтение Зураба иногда будит меня.
Проснулся рано утром, еще сумерки, даже солнце не показалось из-за горизонта. Выставил свои часы по часам Зураба, которые остались лежать на столе, умылся опять водой из чайника и смочил рот.
Потом посетил туалет за домом, заставив опять волноваться и прыгать на ограду алабая.
Все, пора в путь, мне тут делать больше нечего, но тут уже взмолился хозяин:
– Развяжи! Рук не чую!
Да, дело у него совсем печальное оказалось, слишком он сильно дергался и вырывался, затянул веревки, кисти рук красные и распухшие.
Пора срочно мужика развязывать, пока дело до отмирания и ампутации не дошло.
– Ну придется еще тебе пострадать, – сказал я, когда разрезал веревку на одной руке и сразу же на второй.
Зураб катается от боли по полу, растирая запястья и рыча сквозь зубы на всю окрестность. Алабай опять возбудился и глухо лает, чувствуя в голосе хозяина сильное страдание.
– И не хрен было рваться. Из моих веревок еще никто не выпутывался, – назидательно говорю я мужику, затягиваю его путы на ногах, чтобы возился подольше.
Они и так стянуты на максимум, но лишняя проверка не помешает.
Пока отойдут руки, пока он отвяжет ноги и доберется до телефона или людей – пройдет не меньше часа. Но, и не сильно больше, если будет бегом бежать. А так его еще и подвезет кто-то из попутчиков. За это время я только до Амбролаури доберусь, а там еще полтора часа по горной дороге до Ткибули. И примерно два часа до Зестафони.
Не вариант его на свободе оставлять получается. Мне еще часа три необходимо, чтобы никто не свистел мне вслед и не обращал на угнанную машину внимания.