Маг-целитель

Сташеф Кристофер Зухер

— Фриссон! Жильбер! — окликнул я друзей. — Мы пришли, чтобы вытащить вас оттуда.

Фриссон вскочил на ноги.

— Господин Савл!

Жильбер резко обернулся.

— Чародей! Ты — наше спасение! Вытащи нас из этой клетки!

— Именно этого и жажду всей душой, — заверил я товарищей. Я ухватился за одну из лиан и потянул ее на себя. — На самом деле, — заключил я, — не такие уж они крепкие, Жильбер. Срежь одну мечом и...

— У меня нет меча.

— А? — изумленно переспросил я и уставился на ножны. Они, конечно, были пусты.

Жильбер покраснел и опустил глаза.

— Ведьма... Она отняла у

меня меч, когда я отвернулся.

Как я его понимал! Бедняга, он отвел глаза и, изо всех сил сражаясь с собственным либидо, пытался прогнать из своей памяти образ соблазнительной красотки. Я кивнул.

— Готов поспорить, в свое время она и рыцарей разоружала. Тут нечего стыдится. Ну ладно. Это не меч, но тоже сгодится.

С этими словами я вынул из кармана свой складной нож и вонзил его в лиану.

А она как закричит!

Я отдернул руку с ножом — так, словно только что резанул кабель под током.

— Мамочки! — прошептал я в страхе. — Да она и вправду живая.

— Конечно, живая, — жалобно проговорил Фриссон. — А разве все лианы и деревья не живые?

— Да живые, живые, — буркнул я. — Только они боли не чувствуют. — Я на самом деле следил за публикациями и еще ни разу не встречал сообщений, что у растений обнаружили нервную систему. — И уж конечно, они не вопят!

— Здесь, на острове у нимфы, все растения имеют голоса, — вздохнул Фриссон. — Даже камни, и те ей обо всем докладывают! Вот так она и узнала, что мы приближаемся к острову.

— Вот как? — удивился я.

— Да, — кивнул Фриссон. — Она явилась перед нами, выйдя из-за занавеса листвы, — так, словно соткалась из воздуха. На ней было платье цвета се кожи, но оно было из тончайшего бархата — такого нежного, что он сам, казалось, умолял себя погладить... приласкать... — Поэт часто дышал.

— Поэт, избавь меня!.. — простонал Жильбер.

Но Фриссон его не слышал. Он смотрел в недавнее прошлое и жаждал, чтобы оно стало настоящим. Все его желания были написаны у него на лице.

— Она вышла из-за деревьев, и каждое ее движение было приглашением к танцу, который заканчивается соединением тел, когда бедро прижимается к бедру, а грудь к груди... «Добро пожаловать, странники, — сказала она. — Не погостите ли у меня немного?»

— А я не мог глаз отвести, — прошептал Жильбер и, мучаясь от стыда, уронил голову на грудь.

— А я и не хотел, — поспешно возобновил рассказ Фриссон. — Мне хотелось одного — смотреть и смотреть на нее, вдыхать аромат ее тела, коснуться ее... а она подходила все ближе... ближе... она погладила меня по щеке и прошептала: «Ну, так пойдемте со мной». «Куда угодно», — ответил я в тот же миг, а она рассмеялась чудесным гортанным смехом. Пальчик ее огнем жег мою щеку, потом огонь скользнул к моим губам, но тут же угас — она отдернула руку, отвернулась и пошла к лесу. Я пошел за нею на ватных ногах, чувствуя себя нескладным и неуклюжим. Она шла впереди, и я ничего не видел перед собой, кроме ее покачивающихся бедер.

Но вот она замедлила шаг, обернулась, нахмурилась, посмотрела на моего друга Жильбера и говорит: «Пойдем же со мной и ты, прекрасный чужеземец». «Нет. — Жильбер отвел глаза. — Я дал клятву никогда в жизни не прикасаться к женщине». «Но ты и не нарушишь клятвы, — возразила она, — ибо я не женщина, а нимфа». «Ты — воплощение соблазна, — сказал сквайр, —

а я дал обет безбрачия». «Ну разве можно таким молодым людям давать такие страшные клятвы, — нимфа почти мурлыкала. — Пойдем со мной, и ты узнаешь, почему тебе не надо было давать такую клятву!» «Я верен данному слову!» — крикнул сквайр и отвернулся от нимфы. Я по ее глазам понял — она разозлилась, но скрыла это. Но вот она отвернулась и снова пошла вперед, покачивая бедрами, и я как зачарованный пошел за ней. Но она подошла к Жильберу и так быстро оказалась прямо перед ним, что он не успел отвернуться. Он отпрянул, словно она ударила его. А нимфа шагнула ближе... Он опять шагнул назад, а она опять — ближе. Так и пошло. Он пятился, она наступала, а я шел за ней. Стыдно мне теперь говорить об этом, но я не понимал, из-за чего так страдает мой друг. Для меня не существовало ничего, кроме грациозной, стройной спинки, этих покачивающихся бедер, и... — Фриссон сглотнул слюну, — и моей мечты о том, что прячется под ее облегающей юбкой.

Какое мастерское описание! Лучше любого порнофильма!

— Значит, она повела вас в свой дом?

— Нет. Она вдруг обернулась ко мне, а я вижу: Жильбер сразу же остановился и быстренько отвернулся. Нимфа поманила меня, и я с радостью бросился к ней, но она отступила в сторону, и я проскочил мимо нее. Я повернулся, а она — бежать. Я бросился за ней, но тут между нами встала эта стена из деревьев, и я только бился об нее и рыдал о своей потере. А потом меня словно обдало жаркой волной — и тут же все исчезло...

Жильбер стонал и не открывал глаз.

— ...А потом сладкие, пухлые губы на краткий миг коснулись моей руки. «Сидите тут, — сказала нимфа, — покуда вы мне не понадобитесь. Одна игрушка у меня уже есть. Буду играть, пока не заиграю его до смерти. Мне с ним надо наиграться, и тогда я займусь вами. Молитесь же, чтобы он поскорее утолил мою страсть». Я закричал, бросился к частоколу и чуть не сломал себе плечо, но она только рассмеялась... Зашуршала листьями — и она исчезла.

— Я умолял его не молиться! — хриплым голосом проговорил Жильбер.

— Правда, умолял? — обернувшись к нему, спросил Фриссон. — Я ничего не слышал. Я ничего не чувствовал, кроме жестокой утраты. Я закрывал глаза и вызывал воспоминания о нимфе.

— В общем, она тебя сцапала, — заключил я. — Но она вас хотя бы кормила?

— Увы, не она сама — какой-то лающий монстр. Говорить не умеет, только жутко воняет мускусом.

Как интересно — у нимфы имелась охрана. Судя по всему, растение, но какое? Да что толку сейчас от классификации? Я глянул на Унылика и решил, что наши с нимфой шансы, пожалуй что, равны, ведь на нашей стороне Фриссон, который будет снабжать меня стишками.

— Не люблю кому бы то ни было причинять боль, но надо же вас как-то вытащить. Откуда вы вошли в эту клетку? В каком месте деревья сомкнулись?

— Вон в том, — указал Жильбер. — Я хорошо помню: я ведь, как только понял, что деться мне некуда, сразу отвернулся, чтобы только не видеть похотливую ведьму, и тогда уставился на дерево с раздвоенным стволом.

Я посмотрел в ту сторону, куда указывал Жильбер. Стволы были искривлены так, словно являли собой мужское и женское тела, слившиеся в любовном экстазе. Подул ветер, и я явственно увидел их движения. И как это Жильбер не углядел?