Маг-целитель

Сташеф Кристофер Зухер

Я бы тоже бросился, но я понимал, что врагов слишком много на троих мужчин и тролля, даже если один из этих мужчин — драгун. Я дал Унылику знак ждать, и, пока Жильбер не успел доскакать до первых рядов вражеского войска, я запел:

Вы прекрасны, спору нет,Эй, драгуны, не стесняйтесь!Нам бы тысячу таких!Не тяните, размножайтесь!

И

они появились, оглушительно вопя, и бросились за своим прототипом, размахивая сверкающими на солнце саблями. Они врубились в ряды врагов с таким шумом, с каким сталкиваются две приливные волны. Жильбер выбрался из гущи дерущихся. Вид у него был совершенно потрясенный. А где-то впереди радостный голос с сильным акцентом кокни проорал:

— Ну, совсем, как при Ватерлоо!

Жильбер вернулся к нам.

— Я им не нужен, — сказал он. — Удивительный отряд, господин Савл!

— Это точно, — усмехнулся я. — Вот что значил вывести вперед мощную силу!

Вражеские солдаты пытались унести с поля боя раненых, но выстрелы драгунских мушкетов их словно заворожили. А драгуны ломились, прокладывая себе дорогу к воротам. Первым делом они стреляли из мушкетов, потом расчищали путь саблями. До них пытались дотянуться пиками, копьями, алебардами, но драгуны продвигались через лес оружия так, словно ехали по сливочному маслу. Помогали им и кони, чьи копыта были обиты прочной сталью. Несколько драгунов пали, сраженные стрелами, но всего несколько.

И вот они уже почти добрались до ворот. Позади осталась дорога, усеяная брошенными пиками.

— Пора трогаться, — сказал я. Унылик взревел и затопал к замку. Я обернулся к Жильберу:

— Пошли.

Он махнул рукой крестьянам.

Я прокричал приказ, и драгуны расступились, давая нам дорогу. Вперед рванулся Унылик, один из драгунов занял позицию слева от него, за ним побежал Жильбер, а другой драгун — справа от него. Они врезались в ряды врагов, словно алмазный резец. Огнем и мечом наши друзья прокладывали путь, и враги только и делали, что убирали, образно говоря, опилки. Наступила совершенно безумная четверть часа. Враги пятились, слыша боевые кличи Унылика и видя его чудовищные зубы. Пытались зайти с флангов, а там наталкивались на Жильбера и на сабли драгунов, а потом подтягивались еще драгуны и принимались рубить врагов напропалую. У меня уже в ушах звенело от криков и бряцания стали...

А потом мы вдруг неожиданно оказались у самых ворот.

И тогда я вынул Фриссонов стишок и пропел:

Стена! Ты с виду неприступна,Но я не дрогну пред тобой!Звучи, мой голос неподкупный,Иерихонскою трубой!

Я еще не успел дочитать до конца, а дерево уже затрещало. Створки ворот закачались, по обе стороны посыпалась со стен штукатурка.

Армия Зла яростно взревела и подступила к нам со всех сторон.

Крестьяне шли в середине, их закрывали собой восемь сотен уцелевших драгун, а средневековым пехотинцам трудно было выстоять против закаленной стали и кованых копыт коней тяжелой кавалерии времен королевы

Виктории. Но мои люди убивали одного, а на его место вставали трое. Драгунов становилось меньше. Они бились отчаянно, но врагов было намного больше. Каменные стены постепенно расшатывались. Я оглянулся, и мне стало страшно: вдруг воины вражеской армии одолеют нас еще до того, как стены рухнут? Я зачем-то вытащил свой складной ножик и на всякий случай приготовился к рукопашной.

И тут внезапно издалека донесся крик страха и отвращения.

— Кто там идет? — вырвалось у Фриссона.

— Если уж эти воины-грешники так напугались, — пробормотал Жильбер, — то нам-то как выстоять против этого?

Унылику его рост позволял видеть дальше, и он скоро сообщил:

— Это старушки идти.

— Что еще за старушки? — не понял я. А потом я услышал завывания и стоны, они звучали громче, чем крики испуганных вражеских воинов. Стена уже превратилась в песок, и тут я услышал:

— Где знахарь? Где тот, кто лечит ведьм? Отведите нас к тому, что лечит ведьм!

— Знахарь? Это еще что такое? — спросил я, обернувшись к Фриссону. Поэт покачал головой:

— Не знаю, господин Савл. Я такого слова никогда не слышал.

— Ну, я-то слышал — так еще называют африканских шаманов. Это как бы и жрец, и врач в одном лице.

Наша крестьянская армия с испуганными криками расступилась, ополченцы прижались спинами к драгунам и драгунским коням, а сами драгуны принялись радостно истреблять смешавшегося противника. По коридору, образованному нашими воинами-пахарями, устремились люди, обезображенные болезнью. Некоторые из них согнулись пополам, некоторые шли на деревянных протезах, у некоторых не хватало пальцев, а у некоторых — рук.

— Прокаженные! — выдохнул Жильбер.

А они вопили:

— Отведите нас к знахарю! Мы каемся, мы отрекаемся от колдовства! Мы больше не станем служить Сатане! Но только отведите нас к священнику, чтобы мы исповедовались, и к знахарю, чтобы он нас вылечил.

— Нет у нас здесь никаких знахарей! — крикнул я. — Может, в городе есть, я не знаю.

— Но зато у нас есть священник. — И брат Игнатий выступил вперед, а за ним решительным шагом вышли его товарищи-монахи.

— Брат! — воскликнул я. — Мы на поле боя!

— Тогда мы поможем вам победить! — крикнул высокий тощий мужчина. — Колдовать мы уже не можем, но вы нас только исповедуйте, и мы бросимся на вражеские клинки.

— Не думаю, чтобы вас подпустили достаточно близко, — горько пошутил я, а потом обернулся к брату Игнатию. — Но хотя бы умрут, смеясь. Брат, мог бы ты уделить им некоторое время? Возможно, пока ты будешь исповедовать, все как-то утихомирится.

— Бесспорно. — Брат Игнатий обошел меня и воззвал к прокаженным: — Преклоните колена те из вас, кто может это сделать!

А Унылик, глянув поверх голов бывших ведьм и колдунов, сообщил:

— Садаты идти!

— Еще бы! Эти инфекционные больные открыли им дорогу! — простонал я. — Вот вражеские воины и прорвались к нам!

— А не королевски садаты идти, — возразил Унылик. — Эти садаты побивать королевски садаты.

— А? — Я всмотрелся вдаль. — К нам подкрепление? Но как это...

— Не задавай лишних вопросов. — Фриссон сжал мою руку. — Король-Паук сказал же, что пришлет нам помощь.

— Отпускаю вам грехи ваши! — провозгласил брат Игнатий.