Маг моего сердца
Шрифт:
Солнечный циферблат — такой, как когда-то в академии — появился на земле. Я оказалась в центре.
— Доброго пути, Бренна! — произнес Правый творец. — Не забудь сделать шаг.
И стрелки побежали. Назад — все быстрее и быстрее. Слава стихиям, мне не нужно ничего отсчитывать — творец сделает это за меня. Я бы просто сбилась.
Ничего особенного не происходило — просто вокруг танцевали горы. Их круговерть была то стремительной, то замедлялась, тогда я успевала увидеть вершины в облаках и орлов, парящих
Наконец карусель резко остановилась — и я чуть не упала от внезапного головокружения. Но оно тут же прошло.
Вокруг все было по-прежнему: горы, расщелина, тропинка спускалась по склону… Вот только ниже, шагах в десяти, не было уже ничего. Лишь пустота. Я стояла на крошечном пятачке — площадке для миротворения.
Скоро все будет.
Положив скрипку на плечо, коснувшись шелковой подушечки, я закрыла глаза и взмахнула смычком. Как давно я не творила! Теперь, свободная от обязанностей контролера, я вправе восполнить этот пробел.
Струна запела — тонкая и упругая, как нерв. Я опять стояла под деревьями, в кронах резвился ветер, а вокруг не было ни души. До тех пор, пока… ко мне не подбежала девочка.
Девочка со скрипкой.
Я видела ее широко раскрытые пытливые глаза — почти черные, как ночное небо. Как вода в чаше.
Как земля, умытая дождем.
Длинные темно-русые волосы девочки были прихвачены шнурком — чтоб не лезли в глаза. Прижав скрипку подбородком к плечу, она старательно провела смычком по струнам. Вдалеке откликнулось эхо.
Незадолго перед выпуском профессор Винтер сказал мне: "Попробуйте начать не со стихии, а с существа, Бренна. Вам ближе живое и разумное".
Я не забыла.
Мы играли вдвоем — я и моя маленькая напарница. Сотворец. Музыка пришла сама, скрипки будто рождали ее. Пассаж — и к нам уже бежали девочки со всех сторон. Постарше и помладше, серьезные и веселые, в одинаковых платьицах с фартучками — таких, какое было у меня в детстве. Каждая сжимала в руках скрипку и смычок.
Выстроившись в два ряда, маленькие музыкантши одновременно ударили по струнам. Один творец
— хорошо. Два — замечательно. А целый оркестр — великолепно. Я продумала это заранее.
Так гораздо быстрее.
Мы играли тучу. Сейчас она прольется дождем и напитает землю, которая даст травы и деревья. В
листве заведутся насекомые. На ветки сядут птицы. Из-за стволов выглянут звери. А люди…
Мои девочки вырастут. К ним придут мальчики. Их дети не заставят себя ждать.
А первые дома мы построим все вместе.
… Так и случилось. Когда мое творение было готово и даже заселено — в Мире-на-краю прошла всего минута.
А мне предстояло жить здесь — в городе с узкими улочками, в доме с остроконечной крышей.
Пролетело
Приближалась зима.
Я вышла из дома и направилась с корзинкой на рынок, то и дело прижимаясь к стенам домов: жизнь на узких улицах бурлила. Телеги, запряженные лошадьми, сновали туда и сюда, в них ремесленники везли товар на продажу: посуду, кузнечные изделия, упряжь…У нас оживленная торговля с соседними городами — я знаю, как это важно для развития. Через полгода, думаю, можно будет строить первую мануфактуру. Мне надо быстрее. Надо, чтобы мир стал настоящим, сильным.
Я привыкла к длинному платью — в юности даже любила носить подобные, потом жизнь круто поменялась, а вот сейчас все удивительным образом возвращается на круги своя. Такая одежда делает походку неспешной и плавной. Вряд ли меня можно отличить от любой из женщин, что населяют наш город — подметаю подолом землю, как и все. Месяц без моего Даймонда дался тяжелее, чем я могла предположить. Иногда он снился мне — а потом я просыпалась в холодной постели, не в силах сдержать рыданий.
Его нет. Он так далеко. Он даже не успел соскучиться — а у меня уже изболелось сердце.
На рынке оживленно переговаривались торговки, расхваливая овощи, гусей, предлагая молоко — эти только что прибыли из предместья. Девушка в мантилье пробежала мимо меня — куда она так торопится? Обычно местные девушки более сдержанны. Стук копыт принес ответ. На рыночную площадь, весь в мыле, влетел скакун. Гуси захлопали крыльями, вырываясь из рук недовольных покупателей, гончар в посудном ряду поспешно набросил на выставленные кувшины и плошки кусок грубого холста — защита сомнительная, но все ж целее будет. Его светлость, молодой герцог
Энрике, восседал в седле — голубые глаза, черные кудри, демон во плоти, сам весь взмыленный от бешеного галопа. Никак не отучу его гоняться за хорошенькими горожанками, так и норовит совратить простодушную красавицу. Герцог Энрике напоминает чем-то Гектора: задором и улыбкой, возможно. А высокий воротник, на какие сейчас мода, придает ему сходство с нахохлившейся птицей.
Но на сей раз герцогу вовсе не весело.
— Хранительница, — слегка кивнул он мне. — Тебя-то и ищу. Прошу поехать со мной.
Конь, словно в подтверждение его слов, заржал и встал на дыбы. Народ на площади ахнул, опасаясь за свой товар. Герцог ловко осадил скакуна и заставил встать смирно.
— Что за спешка, сеньор? Стряслась беда?
Иначе стал бы он лично пускаться в путь за мной — послал бы кого-нибудь. Герцог молод и на ногу скор — а уж в седле и подавно — но не до такой же степени.
Он хмуро обвел взглядом кланяющихся простолюдинов.
— Лучше бы поторопиться, Хранительница.