Маг - Ученик

Фейст Рэймонд Элиас

– Пройдет некоторое время, прежде чем я смогу спокойно выпускать его за стены замка, - перебил Арута.

– Где ты нашел их?
– спросил Фэннон у Лонгбоу.

– К северу, на берегу притока реки, Чистого Ручья. Мы шли по следам большой группы воинов, двигающихся к берегу моря.

Фэннон немного подумал.

– Гардан ведет еще один патруль где-то там. Возможно, он заметит их, и мы узнаем, что ублюдки замышляют в этом году, - без дальнейших слов он направился к замку.

Мартин рассмеялся.

– Что тебя так рассмешило,

Мастер Егерь?
– удивленно спросил Арута.

Мартин покачал головой.

– Одна вещица. Сам Мастер Мечей. Он никому не скажет, но я готов держать пари, что он отдаст все, что имеет, чтобы твой отец вернулся и принял командование. Он хороший солдат, но не любит ответственности.

Арута смотрел на спину уходящего Мастера Мечей.

– Я думаю, ты прав, Мартин, - сказал он задумчиво.
– Я в последнее время был не в ладах с Фэнноном. Я упустил из виду тот факт, что он вовсе не просил об этом назначении.

– Предложение, Арута, - сказал Мартин, понизив голос.

Арута кивнул. Мартин показал на Мастера Мечей.

– Если вдруг что-нибудь случится с Фэнноном, быстро назначь другого Мастера Мечей; не жди позволения отца. Потому что если ты будешь ждать, то командование примет Алгон, а он дурак.

Арута напрягся, услышав предположение Егеря, а Роланд попытался предостерегающим взглядом показать Мартину, чтобы тот замолчал.

– Я думал, ты друг Мастера Конюшего, - холодно сказал Арута.

Мартин улыбнулся с оттенком насмешливости в глазах.

– Точно, друг, как и все остальные обитатели замка. Но любой, кого ты спросишь, скажет тебе то же: убери его лошадей, и Алгон - посредственный мыслитель.

Раздраженный тоном Мартина, Арута спросил:

– И кто должен занять его место? Егерь?

Мартин рассмеялся с такой открытой и ясной забавой над этой мыслью, что Арута стал уже меньше сердиться на его предложение.

– Я?
– сказал Егерь.
– Упаси небеса, ваше высочество. Я простой охотник, не более. Нет, если будет нужда, назначь Гардана. Он самый лучший солдат в Крайди, намного лучше остальных.

Арута знал, что Мартин прав, но поддался нетерпению.

– Хватит. С Фэнноном все в порядке, и я верю, что это так и останется.

Мартин кивнул.

– Да хранят его боги... и всех нас. Простите меня, пожалуйста, но это была беглая озабоченность. Теперь, с позволения вашего высочества, я не ел горячей еды неделю.

Арута махнул рукой, показывая, что он может идти, и Мартин направился к кухне.

– В одном он не прав, Арута, - сказал Роланд.

Арута стоял сложив руки на груди, глядя, как Лонгбоу поворачивает за угол.

– В чем, Роланд?

– Этот человек намного больше, чем простой охотник, которым он притворяется.

Арута немного помолчал.

– Да, это так. Что-то в Мартине Лонгбоу всегда меня тревожило, хотя я и не видел в нем недостатков.

Роланд рассмеялся.

– А тебя что так рассмешило, Роланд?

Роланд пожал плечами.

–

Только то, что многие думают, что вы с ним очень похожи.

Арута злобно посмотрел на Роланда. Тот покачал головой.

– Часто говорят, что нас больше всего задевает то, что мы видим себя в других. Это правда, Арута. В вас обоих есть этот резкий юмор, почти что насмешка, и ни один из вас не страдает глупостью, - голос Роланда стал серьезным.
– В этом нет загадки, надо думать. Ты во многом такой, как твой отец, а Мартин, не имея семьи, наверное, тоже подражал герцогу.

Арута задумался.

– Возможно, ты прав. Но меня еще что-то беспокоит в этом человеке, - он оставил мысль неоконченной и повернулся к замку.

Роланд пошел рядом с задумчивым принцем, гадая, не перешел ли он границы.

НОЧЬ ГРЕМЕЛА. ЗАЗУБРЕННЫЕ молнии разбивали тьму. С запада шли облака. Роланд стоял на южной башне замка, наблюдая за этим. С обеда его настроение было мрачным, как небо на западе. День прошел плохо. Сначала его обеспокоил разговор с Арутой у ворот. Потом Карлайн за обедом общалась с ним тем же холодным молчанием, которое он выносил уже две недели. Карлайн казалась более подавленной, чем обычно, но Роланд чувствовал гнев на самого себя каждый раз, когда он смотрел в ее направлении. Роланд все еще видел боль в глазах принцессы.

– Какой я безмозглый дурак, - сказал он вслух.

– Не дурак, Роланд.

Карлайн стояла в нескольких шагах от него, глядя на приближающуюся бурю. Она держала руками шаль на плечах, хотя воздух был умеренным. Гром скрыл звук ее шагов, и Роланд сказал:

– Это плохая ночь, чтобы стоять на башне, миледи.

Она подошла к нему.

– Дождь будет? Эти жаркие ночи приносят гром и молнии, но обычно мало дождя.

– Дождь будет. Где ваши фрейлины?

Она показала на дверь.

– На лестнице. Они боятся молний, а кроме того, я хотела поговорить с тобой наедине.

Роланд ничего не говорил, и Карлайн тоже какое-то время молчала. Тьма ночи разделялась яростными вспышками энергии на фоне неба, за которыми следовали раскаты грома.

– Когда я была маленькой, - сказала она наконец.
– Отец часто говорил, что по ночам, таким как эта, в небе развлекаются боги.

Роланд посмотрел на ее лицо, освещенное единственным фонарем, висящим на стене.

– Мой отец говорил мне, что они воюют.

Она улыбнулась.

– Роланд, ты говорил верно в тот день, когда Лиам уехал. Я заблудилась в своей печали и не могла видеть правду. Паг первым сказал бы мне, что ничто не вечно. Эта жизнь в прошлом глупа и отнимает у нас будущее, - она немного опустила голову.
– Возможно, с отцом было что-то в этом роде. Он тиак и не оправился после смерти мамы. Я была очень маленькой, но я помню, каким он был. Он часто и много смеялся до того, как она умерла. Он был тогда больше как Лиам. После... ну, он стал больше как Арута. Он смеется, но в этом есть какая-то острота и тяжесть, горечь.