Маг - Ученик
Шрифт:
Снаружи маг встал перед Пагом.
– Мой господин говорит: "Я думаю, этот слуга, - он ткнул Пага в грудь, - он...
– он поискал слово.
– Он умный." Мой господин не против умных слуг, потому что они хорошо работают. Но он думает, что ты слишком умный. Он приказал сказать тебе быть осторожным, потому что теперь ты раб. Умный раб может прожить долго. Слишком умный раб умирает быстро, если...
– снова пауза. Потом он широко улыбнулся.
– Если посч... посчастливится. Да... вот это слово.
– Он еще раз прокатил слово по рту, как будто смакуя. Посчастливится.
Пага
15. СТЫЧКИ
Дождь не прекращался.
Около входа в пещеру возле костра плотной кучкой сидели гномы. На их лицах отражалась мрачность дня. Долган пыхтел трубкой, а остальные трудились над доспехами: ремонтировали разрубы и разрезы в коже, чистили и смазывали металл. На огне закипал горшок с тушеным мясом.
Томас сидел в глубине пещеры, на коленях лежал меч. Он без выражения в глазах смотрел мимо остальных, сфокусировав глаза на какой-то точке далеко за ними.
Семь раз гномы Серых Башен натыкались на вторженцев и семь раз они наносили тяжелые потери. Но было ясно, что число цурани не уменьшалось. Теперь недоставало многих гномов. Их жизни дорого достались врагу, но еще дороже - семьям Серых Башен. У долгожителей-гномов было меньше детей, чем у людей, и разница в возрасте между ними составляла многие годы. Каждая потеря наносила гномьему народу гораздо больший вред, чем люди могли себе представить.
Каждый раз, когда гномы собирались и из шахт нападали на долину, Томас был впереди. Его золотой шлем указывал гномам путь. Его золотой меч описывал над дракой дугу, тяжело опускался и звенел о врага. В бою замковый мальчишка превращался в образ силы, в сражающегося героя, чье присутствие вселяло в цурани страх и ужас. Если бы у него и оставались какие-то сомнения в магической природе оружия после того, как он прогнал призрак, то после первого же боя они бы рассеялись.
Они собрали в Калдаре тридцать гномов-воинов и прошли через шахты к южной части захваченной долины. Они неожиданно напали на патруль цурани неподалеку от шахт и убили их всех. Но в бою Томас был отрезан от гномов тремя воинами цурани. Когда они набросились на него, занеся мечи над головами, он почувствовал как что-то взяло над ним контроль. Нырнув между двумя, как сумасшедший акробат, он убил обоих одним ударом слева направо. Третий был быстро положен сзади, прежде чем успел прийти в себя от неожиданного броска Томаса.
После драки Томаса наполнила новая для него бурная радость, также несколько пугающая. На всем обратном пути он ощущал прилив неизвестной энергии.
В каждом последующем бою у него появлялись те же сила и умение. Но буйная радость стала более настойчивой, а последние два раза начались видения. Теперь видения впервые пришли незваными. Они были обрывочными, образы накладывались один на другой.
Сквозь них он видел гномов и лес вдали. Но поверх этого был народ, давно умерший, и места, исчезнувшие из памяти живущих. Залы, украшенные золотом, были освещены факелами, бросающими пляшущий свет
Видение приняло более четкую форму, стало живее, чем когда-либо раньше. Томас услышал приглушенный смех, звук чуждой музыки и слова на языке этого народа.
Голос Долгана вырвал его из видения.
– Поешь немного, паренек?
Уловив это частью сознания, он подошел к Долгану и взял предложенную миску с мясом. Когда его рука дотронулась до миски, видение исчезло и он потряс головой, чтобы избавиться от остатков.
– С тобой все в порядке, Томас?
Томас медленно сел, глядя на своего друга.
– Не уверен, - нерешительно сказал он.
– Что-то есть. Я не совсем уверен. Просто устал, наверное.
Долган посмотрел на мальчика. Бои, в которых он участвовал отражались на его юном лице. Он уже больше был похож на мужчину, нежели на мальчика. Но кроме обычной закалки характера, ожидаемой от боя, с Томасом происходило что-то еще. Долган еще не решил, были ли эти перемены в целом к лучшему или к худшему, если их вообще можно было рассматривать в рамках этих понятий. Шести месяцев наблюдения за Томасом было недостаточно, чтобы прийти к какому-либо заключению.
С тех пор как он получил в дар от дракона доспехи, Томас стал бойцом с легендарными возможностями. И мальчик... нет, молодой человек, набирал вес, несмотря даже на то, что часто пища была скудной. Как будто что-то заставляло его расти, чтобы доспехи стали ему впору. И черты его лица тоже становились немного странными. Нос стал чуть угловатее, выточенный более тонко, чем раньше. Брови сильнее изогнулись, а глаза стали посажены глубже. Это все еще был Томас, но Томас с легкой переменой во внешнем виде, как будто он походил на кого-то еще.
Долган глубоко затянулся и взглянул на белый плащ Томаса. Семь раз в бою - и все еще чистый. Грязь и кровь отказывались впитываться в его ткань. А рисунок с золотым драконом сиял так же ярко, как и когда они нашли плащ. То же было и со щитом. Много раз по нему били, но на нем не осталось ни одной зазубрины. Гномы настороженно относились к таким вещам: они давно уже пользовались магией при изготовлении мощного оружия. Но тут было что-то еще. Прежде чем судить, они подождут и посмотрят, к чему все это приведет.
Они закончили скудную трапезу, и один из часовых вышел на лужайку перед пещерой.
– Кто-то идет.
Гномы быстро вооружились и встали наготове. Вместо цурани в их странных доспехах появился единственный человек, одетый в темно-серый плащ и тунику Наталского Следопыта. Он прошел прямо на середину лужайки и охрипшим от нескольких дней бега по влажному лесу голосом объявил:
– Приветствую, Долган из Серых Башен.
Долган шагнул вперед.
– Приветствую, Гримсворт из Натала.