Маг в пижаме

Про мага Иллариона и Жёлтого дракона

Не так, чтоб очень давно, и не так, чтоб очень далеко, жил да был на планете Земля маг. Очень крутой. Звали его Илларион.

Он был сведущ в белой, черной, пестрой и бесцветной магии. А еще здорово разбирался в физиогномике. Стоило ему на человека глаз свой голубой просто скосить, и все об этом человеке Илларион мог рассказать: кем работает, что из выпивки предпочитает, конфликтен или нет, на каком боку спит, ну и о

прочих личностных и биографических подробностях мог чародей поведать. Это умение ему очень помогало в жизни.

Таким вот образом волшебник, например, себе девушку выбрал. Чтоб и красавица, и не стерва, и в постели не тушевалась и всякое-такое умела. В общем, идеальную красавицу Илларион себе нашел. По имени — Моника. Но Илларион ее называл упрощенно — Моня, и девушка не обижалась на такое обращение, потому что форма ее соблазнительных губ указывала на то, что Моника нисколько не обидчива.

Жили маг и его любимая душа в душу в шикарном трехэтажном замке со всеми удобствами, на берегу лазурной альтернативной Адриатики. Пили вино, коньяк и компоты, ели мясные, рыбные, овощные и крупяные блюда. В общем, не скучали и не тяготились бытием. Иногда выбирались погулять в Рим или Венецию, или отправлялись на дальние норвежские фьорды, или в полные тайн леса Амазонки. В общем, бывали там, где хотели. Если хотели…

Но однажды со стороны альтернативных заснеженных Альп прилетел в края, где жили Илларион и Моника, дракон с явными преступными намерениями. Есть мнение, что злым он был из-за избытка желчи. И этому есть доказательство — дракон был Желтым. Его так и звали — Желтый дракон. Иногда, за глаза, едко обзывали Желтком. Иногда — Протухшим Желтком.

Наверняка, дракону постоянно болела печень, ведь он вечно пытался кого-нибудь уязвить и обидеть, а это часто делают именно те, у кого нутро побаливает.

Так что налетел на замок Иллариона Желтый дракон и похитил прекрасную Монику, которая как раз вышла на балкон, чтоб позаниматься йогой в лучах восходящего солнца.

Илларион как раз крепко спал, замотавшись в верблюжье одеяло и зарывшись головой в подушку из экологически чистого пуха. Он не разделял пристрастий Моники к йоге и ранним побудкам, поэтому и проворонил чрезвычайное происшествие, которое произошло на балконе ровно в шесть ноль-ноль по альтернативному итальянскому времени.

Когда маг проснулся, он очень удивился, не обнаружив на прикроватном столике расписного под хохлому подноса с кофе и круассанами (все это каждое утро приносила ему сексуально растрепанная Моника). Илларион нахмурился, углубился внутренним оком во временную спираль, чтоб просчитать события последнего получаса, и с изумлением увидел, как какой-то дракон весьма болезненного и маргинального вида цапает когтистыми лапами зевающую Монику с балкона и несет ее к Альпам, где холодно, ветрено и нет spa-салонов и солярия.

Илларион встал с постели, почесал то, что чешут все мужчины во всем мире, встав с постели, а именно — глаза, и пошел умываться, бриться и чистить зубы. Потому что решать проблемы неумытым, небритым и с ночным запахом изо рта — неэстетично и не круто.

Через полчаса маг плотно

позавтракал, потому что на пустой желудок вообще бессмысленно выходить из дома, принарядился в алый шелковый халат с золотыми хризантемами и вышел на достославный балкон.

Зевнул и щелкнул пальцами.

В воздухе тут же возник ошалевший от резкого перемещения в пространстве Желтый дракон и не менее ошалевшая Моника.

— Тебя, скотина, я на коврик пущу, — сообщил о своих намерениях дракону Илларион. — А тебя, милая, я жду в спальне. Так что быстренько, приведи себя в порядок и обязательно надень те черные чулочки. Ну, ты знаешь…

Вот такая вот история.

Почему короткая? Потому что маг Илларион был ну очень крутым и со всеми проблемами справлялся, не выходя из дома.

Май 2007 года

Миграция магической мелочи

В альтернативную Италию пришла весна. Зазеленели оливковые рощи и виноградники, запели звонкие брачные песенки средиземноморские пташки. А вот в альтернативную Австралию как раз нагрянула осень, и там сезонно заскучали крокодилы, сумчатые волки и, конечно, широконосые аборигены.

А красавица Моника, налюбовавшись солнцем, встающим над лазурным Адриатическим морем, собрала свои роскошные рыжие волосы в хвост, надела голубой джинсовый полукомбинезон с уймой кармашков и с хрустальным брелоком в виде цветка василька на одной из шлевок, покрыла голову широкополой шляпкой из первоклассной итальянской соломки, руки упрятала в резиновые перчатки яркого апельсинового цвета, потом сунула изящные ножки в синие сапожки, взяла с мраморного столика тяпку с рукояткой из полосатого оникса и отправилась в сад — высаживать луковицы гиацинтов в грунт.

Могущественный (во всех отношениях) чародей Илларион молвил восхищенное "а-ах!", провожая глазами фигурку своей замечательной (тоже — во всех отношениях) девушки. А потом вновь расслабился в льняном гамаке, заложил руки за голову и продолжил неспешное сочинение поэмы о нелегкой судьбе крутого мага в жестоком мире:

Беды, горести — повсюду.

Там — дракон, сям — чудо-юдо.

В небесах — крылатый бес,

А в лесах — дремучий лес…

Сии вирши Илларион декламировал сове, а та, крепко спала, как и положено ночной птице в светлое время суток, крепко уцепившись лапами за ветку клена, к которому крепился гамак чародея.

Все, что выдавал в эфир Илларион, фиксировалось на рисовой бумаге самопишущим гусиным пером, выкрашенным в алое и желтое. Полупрозрачный лист висел в воздухе, а перо бегало по нему, выписывая изящным почерком сочинения крутого мага.

— Нет, — буркнул волшебник, почесав затылок. — В лесах — дремучий лес. Что-то тут не то. Художественности не хватает, образности… Мда, — и нахмурил лоб — это должно было помочь ему найти более удачный вариант.

Полосатое перо тоже на минуту задумалось, а потом решительно вымарало попавшую в немилость строчку.