Маг
Шрифт:
Найл, подойдя, остановился возле.
– Ты чего?
Осторожно потянувшись, он откинул тунику. Единственно, что под ней было, это каменная фигурка, которую Найл нашел в укрытии убийц.
Найл с облегчением расслабился, и до него тут же дошло, что Грель не ошибся. Эта приземистая черная фигурка с жабьим лицом и вылупленными глазами и была тем источником странно зловещей вибрации, пронизывающей комнату. Более того, когда Найл убрал полотно, фигурка, казалось, начала сознавать их присутствие. Найла буквально пронизало острым чувством опасности. Он отреагировал инстинктивно и мгновенно,
Переборов позыв к рвоте, Найл сорвал мешковину и вознес топор над головой, а затем изо всех сил ударил обухом. Удар плашмя пришелся по фигурке, едва не проломив половицу. Секунду спустя Найла, словно потоком слизистой жижи, окатило волной глухой злобы – открытая ярость сущности, изумленной и разгневанной тем, что на нее посмели поднять руку.
Невероятно: фигурка была целехонька, хотя и опрокинулась набок. Найл снова поднял топор, на этот раз повернув его острием. Размашистый удар, и фигурка раскололась надвое. Одна половина, пролетев через комнату, ударилась о стену, другая исчезла под кроватью. Зловещее присутствие словно ветром сдуло. Исчезло и зловоние, мгновенно и бесследно.
– Именем богини, что это было? – ошарашенно выдавил Симеон.
Нагнувшись, он подобрал каменный осколок, замерший как раз возле его ноги. Это была голова фигурки с частью спины. Опустившись на локти и колени, Найл вытянул из-под кровати вторую половинку. Симеон, взяв ее, пристально оглядел.
– Это не просто жаба. Видать, какой-то божок.
– Ты так думаешь?
Симеон указал на миниатюрные плоские ступни, кажущиеся теперь Найлу странно отталкивающими.
– Это же почти человек… Посмотри. – Он совместил обе половинки. Едва он это сделал, как воздух, казалось, потяжелел от темной угрозы и несносного смрада. Найл рта не успел раскрыть, как Симеон с криком отвращения отшвырнул обе половинки. Присутствия как не бывало.
– Что случилось? – спросил Найл.
– Понятия не имею. Она будто ожила. – Симеон, скорчив гримасу, сплюнул. – Как будто к гадкому слизню прикоснулся.
Найл осторожно подобрал верхнюю половинку. Однако даже закрыв глаза и успокоившись, он не смог обнаружить следов какого-либо силового поля. Камень как камень – зеленый, вроде нефрита, на месте излома поблескивает как шпат.
В дверном проеме появилась Джарита. Застав в комнате Греля, она вздрогнула от неожиданности. Но по лицу видно; о происшедшем понятия не имеет.
– Гостья проснулась, мой господин, – доложила она.
– Какая еще гостья? – не понял Найл.
– Ваша гостья, в соседней комнате за дверью. – Она указала рукой (от Найла не укрылось, что с некоторым пренебрежением).
– Откуда ты знаешь? – спросил он растерянно.
– Я слышала, как она пробует дверь.
Найл схватил с ночного столика ключ и поспешил в коридор. Дверь он открывал, изнывая от любопытства и некоторого страха. Однако открыть оказалось неожиданно сложно, с той стороны что-то
Найл протиснулся в комнату, следом за ним Симеон. Дверь при этом чуть подалась вперед, и девушка осела набок, коснувшись щекой пола; губы безвольно приоткрылись. Симеон, опустившись возле нее на колени, положил руку ей на запястье. Найл уже заранее знал, что он сейчас скажет.
– Она мертва, – произнес Симеон.
– Была ведь живехонькая с полминуты назад! – заметила появившаяся в дверях Джарита.
– Я знаю, – сказал Найл.
Повернувшись, он ринулся из комнаты, оттеснив плечом Джариту.
– Ты куда? – бросил Симеон вдогонку.
– К брату!
Страх сжимал сердце, когда он спускался с лестницы и шел по коридору, ведущему наружу во внутренний дворик. Мысль о мертвой девушке вызывала недоумение и ужас. Картина представлялась достаточно четко. Стоило расколоть фигурку, как силовое поле исчезло, и девушка очнулась. Но вот через несколько секунд Симеон совместил половинки, и у него появилась возможность убрать лишних. Что толку сердиться на Симеона. Если его вина в том, что совместил половинки, то вина Найла в том, что вовремя не предостерег.
Ужас пронизывал от мысли, что ведь и брат тоже мог стать жертвой силы, убившей девушку. Проходя через двор, Найл зарекся. Если брат мертв, то весь остаток дней будет посвящен поискам мага.
Ноги Найла, когда он, заглянув в комнату, переставлял их через порог, были словно каменные. Мать обнимала Вайга, прижавшись щекой к его лицу. Стоящая возле кровати Дона беззвучно плакала. И тут на глазах у ошеломленного и растерянного Найла, рука Вайга шевельнулась, лаская волосы матери. Вот Дона повернулась, и стало видно, что она сквозь слезы улыбается. Найл перевел дух в неимоверном облегчении. Через секунду Вайг растерянно, словно не узнавая, посмотрел на брата. И… улыбнулся!
– Привет, брат. – Увесистая волосатая рука слабо шевельнулась в приветствии, и упала обратно на стеганое покрывало.
Найл не мог поверить своим глазам. Стало как-то стыдно за свой страх.
– Теперь с ним все в порядке, – сказала Дона. Было в ее голосе что-то, заставившее Найла понять: чувства у нее глубже, чем кажется со стороны.
– Когда он очнулся? – спросил Найл.
– Несколько минут назад.
– Врач ушел? – поинтересовалась Сайрис.
– Ни в коем случае. – Это произнес уже сам Симеон, входя в комнату. Сзади в проходе топтался Грель, Симеон, положив ладонь Вайгу на лоб, другой рукой обхватил брату запястье.
– Просто замечательно. Температура снова в норме.
– Это все твое лекарство, – благодарно улыбнулась Сайрис.
– Не совсем так, – ответил Симеон, повстречавшись глазами с Найлом.
– Теперь он пойдет на поправку? – спросила Дона.
– Да уж пожалуй. Яд, видимо, вышел из организма. Как ты себя чувствуешь? – стал выпытывать Найл у Вайга.
– Лучше. Намного лучше.
– Дайте ему бульона. Через несколько дней попробуем встать.
Дона, порывисто обняв Симеона за шею, поцеловала его в щеку. Доктор блаженствовал.