Маг
Шрифт:
– Ошибаешься ты, Илюша. Это ты своего противника уничтожил. Своей ненавистью… своей любовью… Я-то только тучки подогнал, а удар-то ты направил…
Когда я снова открыл глаза, в комнате был один Данила. Он сидел на табурете рядом с кроватью, подложив под себя ладошки и уставившись неподвижным взглядом в стену перед собой. Я долго разглядывал его похудевшее, бледное личико и думал, как ему сказать, что он больше не увидит маму. Я так ничего и не придумал, а Данила наконец почувствовал мой взгляд и посмотрел на
– Ну как?… – тихо спросил он.
– Все нормально… – ответил я, и голос мой уже не хрипел. Я тоже улыбнулся. – Скоро кончится наше приключение, еще полет на самолете, и мы дома.
Он промолчал.
– Ты не знаешь, дядя Сережа не приезжал?
– Это тот полковник на вертолете?…
– Ну да…
– Он и сейчас здесь. Позвать?… – Данила с готовностью сполз с табурета. Я кивнул, и он пошел к дверям. Через минуту в комнату вошел Сергей, а за ним потихоньку Данила. Мальчишка, видимо, не хотел выпускать меня из виду ни на минуту, боясь потерять.
– Привет! – радостно забасил Сергей. – Ну что с тобой опять случилось? Как тебя занесло под эту чертову грозу?…
– Тебе разве большая московская шишка не запретила вопросы задавать? – улыбнулся я.
– Запретила… – притворно вздохнул он, а глаза его довольно смеялись.
– Как-нибудь потом я тебе все-все расскажу, – пообещал я ему. – А пока скажи, нельзя ли нам с Данилой заказать билеты до Москвы на… послезавтра. На утро.
– Да ты же не встанешь!… – удивился он.
– Встану… встану…
Он осуждающе покачал головой:
– Будут тебе билеты… неваляшка… – Он снова улыбнулся. – Катерина там для тебя гостинцев прислала, варенья-соленья…
– Вот видишь!… Как же я после этого могу не встать… Значит, на послезавтра, на утро… – еще раз уточнил я. Он покачал головой и направился к двери. Через два дня, несмотря на мою страшную слабость, мы с Данилой поднялись по трапу Ту-154. Восемь часов полета запомнились мне только одним. Поймав пустой взгляд Данилы, направленный в иллюминатор, я спросил, о чем он так глубоко задумался. Он посмотрел на меня долго-долго, а потом тихо сказал:
– Знаешь, дядя Илюха, мама-то моя умерла… Я замер в кресле, а он, помолчав, продолжил:
– Ее старик один убил… Он сначала ее свел с ума, а потом убил…
– Откуда ты знаешь?…
– Она мне сама рассказала…
Я проглотил соленый комок и тихо произнес:
– Этот старик, Данилка, и моих родителей убил… – Он вскинул на меня удивленный взгляд, а я добавил: – Но больше он никому ничего не сделает… Точно… Не сомневайся.
Он взял меня за руку и не отпускал до самой посадки. В Домодедово прямо у трапа нас встретил дед Антип на служебной «Волге». Когда мы вышли из самолета, он шагнул вперед и, протянув мне руку, сказал:
– С возвращением, Maг! – и, отвечая на мой недоуменный
– Меня уже называли «маленький колдун»… – невпопад ответил Данила.
– Ну вот…
– А учителем кто будет?… – Данила был совершенно серьезен.
– А кого бы ты попросил себе в учителя?…
– Его! – Данила блеснул глазами и не глядя взял меня за руку.
– Значит, решено!… – Антип поднялся и взглянул мне в лицо. – Посвящение через неделю, готовься…
Мы сели в машину, и в течение всего пути до Москвы он ничего не говорил и ни о чем не расспрашивал. Только когда мы уже подъезжали к моему дому, он повернулся с переднего сиденья в нашу сторону и тихо сказал:
– Они все, все сорок два человека, умерли в тринадцать сорок пять Москвы… минута в минуту… У вас там было без пятнадцати семь…
Я кивнул:
– Он увел всех своих последователей с собой…
– Крепко он их держал… – пробормотал Антип, снова повернувшись к лобовому стеклу.
А еще через десять минут передо мной распахнулась дверь. И мою шею обвили тонкие, ласковые руки, к моей груди прижалась милая белокурая головка, и самый родной во всех мирах голос прошептал:
– Наконец ты вернулся… Что там с тобой случилось?… – и в этом шепоте звенели слезы тревоги и радости.
Я обнял свою единственную и прошептал в ответ:
– Случилось то, что я слишком давно тебя не видел…
Конец второй истории кода
В далеком, прекрасном, голубом и зеленом мире шла ВОЙНА. Уже никто не помнил, из-за чего и между кем она началась. Воевали все против всех и каждый против каждого. Государи и президенты объявляли войну соседним странам или начинали такую войну без объявления. Лорды и вельможи вызывали на поединок соседей или нападали на их замки и селения исподтишка. Города, собрав воинственное ополчение, шли разорять соседей, оставив сидеть в глухой обороне за затворенными воротами женщин и детей.
По миру в дыму и крови, по развалинам и трупам, опьяняя головы и туманя разум, шагала ВОЙНА, и подстегивал ее странный невиданный дождь. Его струи, падая с чистого, безоблачного неба, вонзались в землю, словно стальные иглы, а капли, повисшие на ветках, сверкали, как осколки бриллиантов. И этот дождь не принимала в себя даже самая сухая земля. Лужи после него растекались, ртутно поблескивая, и испарялись под солнцем, пачкая воздух чудным синим дымком. И после него вчера еще мирные крестьяне, растившие зерно и животных, моловшие муку и сбивавшие масло, брались за вилы и косы, обращая их в оружие, и выходили толпой на дорогу, ведущую в бой.