Маг
Шрифт:
Я рассматривал открывшуюся картину не более двух-трех минут, как вдруг этот мужчина не поднимая головы негромко произнес:
– Ладно, хватить прятаться, давай вылезай!… Ты же не в прятки играть ко мне явился!
Я растерялся: «Как он может меня видеть, если я сам себя не вижу?…» – но оказалось, что блондин обращался вовсе не ко мне.
Не успело эхо его голоса вернуться, отразившись от высокого свода пещеры, как в воздухе зазвенел радостный и в то же время какой-то нервный смех. Прокатившись под сводами, он замер, а в темном углу пещеры, прямо
– Я просто хотел немного за тобой понаблюдать… брат… – громко и выразительно сказал появившийся.
– Скажи лучше – подсмотреть, – тут же спокойно ответил блондин.
Брюнет снова заразительно расхохотался. В этот момент писавший поднял наконец голову и удовлетворенно произнес:
– Ну вот я и закончил…
Длинное, красивое, изысканно изогнутое перо в его руке вспыхнуло ярким пламенем и исчезло, а писавший слегка потряс опустевшими пальцами, словно стряхивал с них серый налет пепла.
– Все пишешь, брат?… – звонко спросил вновь прибывший. – И как тебе не надоест эта никчемная писанина. С твоими способностями… и возможностями… можно было бы заняться и какими-нибудь более серьезными делами.
– Куда уж серьезнее, – пробормотал себе под нос блондин, а затем громко ответил: – Ага, ага… такими, например, какими занимаешься ты?… Ты ведь опять из мира Срединного моря явился?
– Точно!… – довольно улыбнулся черноволосый.
– Судя по твоей довольной физиономии, сотворил очередную пакость?…
Черноволосый снова громко рассмеялся.
– И когда ты только бросишь эти шалости?… – сокрушенно покачал головой блондин.
– Ну, знаешь!… – Брюнет явно обиделся. – Только ты способен самые мои серьезные проекты объявить шалостями!
– Да какие там серьезные проекты. Или кого-нибудь напугать до смерти, или очередной храм себе выцыганить… – Светловолосый внимательно посмотрел на своего гостя и добавил: – Хотя, судя по твоей довольной физиономии, ты этот храм уже получил. Ну, хвастай, где и на чье имя…
– На восток от Срединного моря, в главном городе великой империи людей, называющих себя «персы», возведен величественный храм Анхра-Майнью, страшному, черному богу зла и несчастий, убившему собственного брата. – И он снова довольно расхохотался.
– Да-а-а!… Ну и имечко!… Как ты сказал – Анхра-Майнью?… Что же это за язык, в котором таким образом располагаются согласные и гласные звуки?… – задумчиво поинтересовался светлый.
– Хм… Мне тоже больше нравится имя, которым меня называют эллины. Это жители северного берега Срединного моря, – уточнил веселый брюнет. – И боятся они меня гораздо больше самих персов…
– И какое же
– Ариман! – довольно смакуя, произнес черноволосый.
– Ага!… А братика невинно убиенного они как прозвали?… – не унимался светловолосый.
– Аху… – черноволосый снова начал давиться хохотом, – Аху… Ахура… Ахура… мазда, – выхохотал он наконец.
– Н-да… – только и произнес светловолосый.
– Представляешь! – несколько успокоившись, продолжил рассказ Ариман. – В этом храме есть потрясающая роспись, показывающая, как я ухайдокал собственного братца!
– И много красного цвета?… – задал несколько неожиданный вопрос светловолосый.
– Да! – Ариман просто купался в довольстве. – Кровищей залили всю стену…
И вдруг он недовольно сморщился и с отвращением добавил:
– Только этот Ахурамазда все равно потом воскресает!…
– И тут же с тобой разбирается… – закончил светловолосый Ахурамазда.
С лица Аримана медленно сползла довольная улыбка, и на ее место вползла страшная гримаса ненависти. Правильные черты лица исказились, глубокие морщины прорезали лоб и щеки, нос заострился и навис над истончившимися губами, глаза потеряли радужную оболочку и из бельма белка черной кавычкой вынырнул вертикальный разрез зрачка.
– Ну что ты бесишься! – спокойно продолжил Ахурамазда. – Одна и та же история повторяется в любой стороне от Срединного моря. И на севере, и на юге, и на западе, и на востоке черный бог зла и несчастий убивает своего светлого доброго брата, который затем воскресает и наводит порядок… У этих… человеков фантазии хватает только на новые имена. Ну вспомни, как только тебя не называли – и Тифон, и Локи, и Ваал. Теперь вот Ариман еще, а впереди будут и Бегемот, и Люцифер, и Воланд, и Сатана…
– Нет!!! – Мне показалось, что от вопля Аримана обрушится свод пещеры. – Больше ничего не будет! На этот раз я разделаюсь с этими мирами, этими именами и со своим братом!… Навсегда!!!
– Э-э-э, дорогой, ты и впрямь вообразил себя богом! Опомнись! Ты всего лишь в некотором роде овеществленный, или одушевленный, Закон природы! Да и то не целый, а только половина. Поскольку другая половина этого Закона – я!
– Я это помню! Только теперь останется лишь одна половина Закона! Поскольку… – Ариман, растягивая и коверкая это слово, явно передразнивал светловолосого Ахурамазду, – …вторую половину я уничтожу.
– Что?… Опять!… – Ахурамазда невозмутимо покачал головой.
– Нет! Не опять, а наконец!…
– И как же ты собираешься уничтожить Закон природы, мой сумасшедший брат?
– Очень просто! И я не собираюсь!… Я уже уничтожил!… Пока ты пописываешь свои истории, я закольцевал два мира – Мир Срединного моря и этот Мир… И я наложил на них свое великое проклятие! Оно уже запущено, и теперь магия из Мира Срединного моря потоком хлынула в этот Мир, а на ее место отсюда потекут ремесло, механика, физика… Мое проклятие вовсю работает, пока ты скрипишь своим перышком!… – На физиономии Аримана цвела гримаса довольства.