Маг
Шрифт:
– И как же они назывались?… – не выдержал Данила. Принц, словно не слыша вопроса, продолжал:
– Сегодня уже никто не помнит этих имен. Известно только, что и имена были парными. Люди обступили мастера, с удивлением разглядывая и его самого, и сотворенное им оружие. Никто не мог понять, зачем кузнец выковал оружие, если само имя «война», само слово «битва» были прокляты в человеческом мире? Кто способен снова взять оружие в руки, если пролитая в Великой войне кровь еще не смыта из памяти людей?
«Вот клинки, способные разрушить границы, возведенные богами, и снова объединить наш мир… – сказал
«Я не знаю, – пожал плечами мастер. – Они ушли в мир, и там, где они появятся, правда и справедливость восторжествуют…»
После этого, мастер не создал ничего. Он дожил до глубокой старости, но ни разу не взял в руки инструментов, не разжег горн. А в народе ходят разные слухи о его клинках…
Тут принц тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и совершенно другим тоном добавил:
– Скорее всего все эти слухи – сплошные выдумки… В нашем мире этих клинков точно нет, а про другие части нашего большого мира мы ничего знать не можем…
– Жалко… – протянул Данила. – Я думал, эти клинки у вас в замке хранятся. Я бы посмотрел… – Он мечтательно прикрыл глаза.
– Да, эта история похожа на мою. Только в моей два клинка – меч и кинжал, серебристый и темный, достаются одному… ученику… – Я замолк, вспоминая свое посвящение в ученики. Мы помолчали.
– Ладно! – наконец встрепенулся я. – Раз принц знает легенду о двух клинках, я расскажу вам историю про волшебное существо по имени Вечник!
Ребята встрепенулись и уставились на меня загоревшимися глазами.
– Я познакомился с ним в одной темной пещере, – начал я, – когда странствовал… в одном дремучем лесу…
Мы провели в комнате принца почти весь день, даже обедали около его постели. После обеда принц и Данила, как благовоспитанные дети, несколько вздремнули, а вечером мы с Данилой выбрались на замковую стену.
Солнце уже висело низко над горизонтом, но туман еще не покинул свое логово в болоте. Вокруг стояла звенящая тишина, которую совершенно не хотелось нарушать. Мы облокотились на каменные зубцы и смотрели на открывающуюся панораму, когда до нас тихо-тихо, едва различимо донеслось:
– Чем нас можно напугать? Раз, два, три, четыре, пять! Очень страшно нам бывает, Если день к закату тает, А у нас совсем уж нечего пожрать! Да! Что нам страшно в этом мире? Раз, и два, и три-четыре! Если утром встанешь рано, Нет ни кильки, ни банана, Только ложка в старом рыбьем жире! Да!!!Голоса, оравшие эту разухабистую песню, явно приближались, а между тем на стенах замка, да
– Эй, солдат!… – повернулся я к стоявшему невдалеке гвардейцу. – Ты ничего не слышишь?
– Нет, Белоголовый!… – коротко бросил он мне в ответ и снова замер. А песня между тем нарастала…
– Если ж у мешка внутри, Раз, и два, и ровно три! Есть вино, лепешки, сало, Сыра круг, конфет навалом – Нам не страшен сам Единый, что ты нам ни говори! Да!!!И с этим последним «Да» из рощи на краю болота вынырнули два ярких колпачка – желтый и синий. Гномы шагали с совершенно невероятной скоростью и при этом широко размахивали руками. Уже через несколько минут они были почти под Черной скалой, хотя я отлично помнил, что на лошадях мы с Данилой добирались от рощи до скалы не меньше получаса. Но удивляться было некогда, поскольку Опин уже задрал кверху голову и заорал:
– Эй, в замке, мы уже пришли и хотим есть!… А еще через несколько минут гномы сидели в своей прежней комнате и поглощали обильный ужин. По их словам, они добрались до замка Многоликого без приключений, но… Когда я спросил, где Ванька, Опин искоса посмотрел на меня и с набитым ртом пробурчал:
– Ушел твой черный…
– Как ушел? – вскинулся я.
– А так, – спокойно ответил гном. – На первом же привале зашел за кустик и пропал… Мы его и искали, и звали – нет Ваньки, словно в воздухе растворился…
– Надо было мне его с собой забрать! Я бы его ни за что не оставил! – растерянно бормотал я. При этих словах Опин проглотил кусок и неожиданно спросил:
– А он тебя?…
– Что – «он тебя»? – не понял я.
– Ну ты бы его ни за что одного не оставил, а он тебя? – пояснил Опин.
Я замолчал и задумался.
– То-то же!… – довольно пробурчал Опин, возвращаясь к своему ужину.
Похоже было, что гном быстро понял моего кота. Тот просто ушел своим путем, как он это всегда делал, если считал, что больше мне не нужен. Но это означало, что Ванька был уверен в нашем скором возвращении домой!
Я улыбнулся и хлопнул Данилу по плечу.
– Пошли спать, путешественник. Завтра выходим к Безумным горам!
8. Возвращение (вторая попытка)
Утро было пасмурным. Я проснулся очень рано и, лежа под одеялом, долго смотрел в окно на серое небо с бегущими по нему сумрачными обрывками туч. От вчерашнего воодушевления не осталось и следа, в душе угрюмо хлюпала тоска и какая-то детская обида на смотавшегося домой Ваньку.