Маг
Шрифт:
Лизавета вернулась в дом, собрала вещи и вновь вышла на крыльцо, под редкие капли дождя. Она решительно вышла за ворота особняка и покатила саквояж навстречу судьбе. Но судьба не спешила посылать ей шикарный лимузин, мимо проехала забрызганная машина, неопределенной наружности. Она замахала рукой. Машина остановилась, в ней сидел мужчина такой же бурый, как поздняя осень. Лизавета плюхнулась на сиденье рядом с шофером. Он согласился довести ее до города. Его угрюмое настроение угнетало Лизавету, она не выдержала и спросила:
— У вас что-то случилось?
— Не
— Первый раз слышу.
— Вам повезло.
— А в чем дело? — вполне заинтересованно спросила Лизавета.
— Мой отец ради месяца жизни в этом пансионате продал свою прекрасную дачу, я подъехал к даче, а в ней уже чужие люди. А посетителей к отцу не пускают. По телефону я с ним говорил минуту, больше — нельзя. Голос у него молодой и здоровый.
— Если ему хорошо, то вы — то почему горюете?
— Все хуже, чем можно представить, я уже навел справки об этом пансионате. Там лечат новой методикой, человека одевают в ткань, которая собирает в себя остатки здоровых клеток человека, в результате человек становиться здоровым абсолютно, но на короткое время, пока не израсходуется его личный запас здоровых клеток в организме. Никакого чуда, только переадресация здоровья.
— Отец был очень болен?
— Да. На ладан дышал. Ему прислали приглашение в пансионат, обещая полное здоровье, но за определенную цену. Он согласился. Я узнавал — из этого пансионата 'Здоровый миг' никто не возвращается, там живут, пока хватает денег. Цены за жизнь — запредельные. Отец просит еще месяц жизни. Но у меня нет второй дачи, где взять деньги я не знаю, и теперь чувствую себя садистом. Он говорит, что он там молод, счастлив и здоров, что у них всегда тепло.
— И у меня нет дачи, а здесь я гостила, — печально сказала бедная Лизавета.
— По вашему виду и не скажешь, что у вас деньги есть.
— А отец уже не вернется из пансионата?
— Нет, таково условие хозяйки пансионата. Человек использует свое последнее здоровье до полного нуля, поэтому он и здоров, что мобилизуются все здоровые клеточки организма, чтобы почувствовать себя напоследок здоровым и счастливым человеком.
— Так, тогда зачем вашему отцу еще деньги, если за месяц его здоровье превратиться в полный ноль? Ему донора прицепят?
— Нет, доноры здесь не используются, это наказуемо в округе Валет. Используют клетки некой биологической массы, есть даже биологические роботы, в виде летучих мышей.
— С летучими мышами я знакома. То есть вместо денег можно дать этих биологических мышей? Я знаю, где они обитают.
— Я и сам знаю, у Нимфы этих мышей полно.
— Получается, что прекрасная Нимфа всю частную собственность округа прибирает к своим рукам?
— Доехало! Кстати, мы приехали, вам выходить. Меня зовут Архип, чтобы вы знали…
— Сколько с меня?
— Нисколько, я бы взял биологическими, летучими мышами.
Лизавета махнула на прощание рукой и, пройдя сквозь серую пелену
Глеб сидел в новом кабинете корпорации 'Прибор Z'. Это он придумал пансионат 'Последний миг' со слов женщины микробиолога. Идея принадлежала этой женщине, она на себе провела все испытания нового третьего вещества, но право на изобретение отдала Магу Глебу, поскольку сама стала первой жертвой санатория.
Она прожила три месяца в санатории, не имея сбережений, пока из нее вытягивали все сведения о биологических веществах. Ей не давали умереть, пока она все знанья не передала Магу Глебу, за ситуацией следила сама Нимфа. Когда микробиолог касалась стены праха, ее непременно возвращали к здоровым людям, но последний раз ее уже не вернули и она, пройдя сквозь стену, осталась в ней замурованной. С другой стороны выступил ее портрет с ее именем. Нет, она не была замурованной заживо, в ней не было жизни, ее давно уже не было, последние знания ее мозга жили три месяца в биологической массе под видом ее тела. Эта масса не проходила сквозь стену, а сливалась под стеной и использовалась по назначению.
Так, что Маг Глеб жил вовсе не за счет ума Мага Мака, он и сам кое-что творил в жизни округа. В его кабинет ворвалась Лизавета, обтянутая джинсами и свитером.
— Маг Глеб, вы, что творите! — закричала она с порога.
— О, сбежавшая невеста! Давно я тебя не видел!
— Я о вас такое узнала!
— Могла бы и не узнавать, я о себе все знаю.
— Вы так спокойно об этом говорите?
— Кстати о чем мы говорим? — нарочито спокойно спросил Мартин.
— О пансионате 'Здоровый миг'!
— Прости, но в названии все сказано, мы даем возможность уйти в лучший мир при последних остатках жизни. Человек не страдает, он счастлив, он просто растворяется в небытии. Тебя бы туда просто не взяли, ты бы там всем надоела!
— Я не о себе, я о людях!
— Люди тебя просили о них слово замолвить? Или тебя родственники замучили?
— Да, я разговаривала с человеком, чей отец находиться в пансионате месяц. И этот месяц заканчивается.
— Лизавета, я не Бог, я его помощник, не более того.
— Если помощник, то почему ваша услуга такая дорогая?
— Это последняя услуга, люди платят, а мы их деньги пускаем в дело. Так, это я тобой недоволен! Ты — сбежала, а твой жених Феликс пристроился к моей жене! Это намного хуже! Шла бы ты к нему, и мне бы лучше стало!
Лизавета, от услышанных слов, потеряла дар речи и выскочила из кабинета. Она села на трамвай и поехала к Феликсу.
Господин Феликс лежал по обыкновению и смотрел лениво на экран телевизора. Вторжение Лизаветы не нарушило его благодушного состояния, словно его мозги и чувства были заторможены.