Маги
Шрифт:
По мере того как развертывалась эта печальная картина и яснее вырисовывались все ее подробности, все более глубокая грусть овладевала Супрамати.
Накануне отъезда из Лондона, прочтя отчет о нескольких процессах, в которых продажность суда и бесстыдная несправедливость бросались в глаза, Супрамати с отвращением оттолкнул книги и журналы, с ужасом спрашивая себя, к чему все это приведет.
Вдруг ему вспомнилось древнее предсказание, сделанное одним магом, которое он прочел в очень древней магической рукописи. В его памяти почти дословно восстали пророческие слова:
«Из
Неудержимо станет он скользить между рук людей, задерживаясь только у некоторых. Там, где он остановится, будет изобилие удовольствий, наслаждений и почестей, но там же очерствеют человеческие сердца, а божественный огонь угаснет под тяжелой рукой демона, девиз которого будет: «Наслаждение во что бы то ни стало!»
Затем наступит время, когда, наскучив жить лишь у своих избранных, этот ужасный неуловимый демон появится на общественной арене, ища могущества, почестей и обожания.
Возведенный на трон своими адептами и подданными, он все покорит, все купит и насмеется над общим уничтожением.
В своей бессмертной гордости, не сдерживаемый никакой уздой, бессовестный демон потребует, чтобы добродетели пали ниц перед ним, а великие истины служили бы ему, как рабы. Он будет грозить гневом своим подданным, если они не приведут к нему осмеянную, загрязненную добродетель, некогда столь почитавшуюся.
И воля его исполнится. Правосудие, покрытое грязью, с полным золотой пены ртом, связанное грязными руками, потеряет способность провозглашать истину и беспристрастно судить. Любовь, извращенная и продажная, превратится в отвратительный разврат, и ей будут плевать в лицо; милосердие сделается просто предлогом для злоупотреблений, условным термином, чтобы выманивать подачки и пособия у глупцов; наконец вера – эта божественная утешительница – гонимая и осмеянная, не будет больше озарять лучом надежды истерзанные сердца и лица, искаженные сомнением, возмущением и беспорядочными страстями.
В эту эпоху золотой телец будет царить над миром, а у его ног будет пресмыкаться униженное человечество. Тогда настанет минута, когда истинному Богу, Создателю вселенной, наскучат столькие преступления, и Он восстанет на обманщика, который отверг Его, занял Его место, говорил от Его имени и насмеялся над Его светлыми служителями.
И гнев Божий обрушится на это двуногое стадо, и голос, подобно грому, прогремит в бесконечном пространстве:
– Если золотой демон, безумные, составляет для вас все, то оставайтесь с ним и наслаждайтесь его дарами; все же то, что Я дал вам, – Я же и отниму у вас. И Господь созовет все свои творения, не поклонявшихся демону, и спросит их, хотят ли они остаться на земле или предпочитают следовать за Ним.
Тогда спрошенные существа воскликнут со слезами:
– Уведи нас, Господи! Тебе Единому мы поклоняемся и надеемся только на Твое милосердие. Демон –
И начнется великое переселение. Птицы, рыбы, домашний скот и дикие звери – все, что населяло воздух, воды, леса и равнины, все, что питало, одевало и развлекало людей, исчезнет с земли. Затем исчезнут цветы, деревья и зеленая трава; за ними последуют источники вод и реки. Все они убегут и найдут приют в лоне Предвечного. А бесплодная земля обратится в пустыню, где будут надменно красоваться великолепные дворцы, полные сокровищ, но не будет насущного хлеба.
Тогда при виде надвигающейся со всех сторон смерти крик ужаса вырвется из груди преступного человечества. Человечество воззовет к демону, но тот останется глух к его жалобам и упрекам, так как он был велик, могуществен и насмешлив только до тех пор, пока эксплуатировал созданную Богом природу, пока пользовался и злоупотреблял Его творениями.
Доведенные до отчаяния люди будут кататься по слиткам золота, но тщетно будут они искать пищи; а бесстрастный и беспощадный демон будет глумиться над их бессилием. Они продавшие и унижавшиеся ради горсти золота, не будут уметь даже молиться. Господь же, видя Свои храмы пустыми, а Свое Имя забытым, не смягчит Своего гнева и предаст неблагодарный род сей жестокой смерти, которую тот сам себе уготовил»…
Супрамати вздохнул. Это предсказание вполне сходилось с пророчеством, сделанным Эбрамаром; а все, что он читал и изучал, ясно доказывало ему, что люди быстро стремятся к предсказанной гибели. И ему суждено было быть очевидцем этой ужасной катастрофы, этой страшной агонии целого мира!
– О предатель Нарайяна! И зачем только выпил я соблазнительный кубок жизни? – пробормотал Супрамати.
На следующий день вечером наши путешественники прибыли в Париж, и ожидавший экипаж быстро доставил их во дворец Супрамати.
Электричество заливало улицы почти дневным светом.
Над улицами, по воздушным рельсам, бегали небольшие поезда, переполненные публикой, и всюду высились пятнадцати- и двадцатиэтажные дома. Очевидно, лихорадочная деятельность большого города еще больше возросла.
Супрамати и Дахир решили на следующий же день сделать прогулку по городу, чтобы основательно изучить новую физиономию Парижа. В Лондоне они мало выходили из дома, занимаясь главным образом чтением, предназначавшимся для ориентировки в новом мире, в который они вступали.
Дворец Супрамати нисколько не изменился, из-за его стен по-прежнему виднелась пожелтевшая зелень вековых деревьев. Старое здание имело теперь странный, древний вид и выглядело каким-то анахронизмом среди колоссальных сооружений, давивших его со всех сторон.
Многочисленная прислуга собралась для встречи господ, но это были все новые лица. Все эти слуги, очевидно, имели большие претензии на изящные манеры. Кроме того, начиная с лакея, с достоинством кланявшегося, и кончая одетой в шелковое платье, с часами и кольцами на руках, камеристкой, которая приветствовала Нару придворным реверансом, все слуги, казалось, соблюдали между собой строгую иерархию.